Башня страха

— Что вы с ним сделали?! — заплакал, закричал он. — Вы скверный, плохой человек! — Мальчик захлебывался от слез, его била дрожь.

Снаружи, за стенами крепости, загремел гром; дождь все усиливался.

Из своего убежища на башне Эйзел наблюдал за солдатами. Они окружили крепость. В этот круг попал и Черный ход Судьбы. Обитатели цитадели оказались в западне. Осада могла обернуться большими неприятностями. Запасов провизии в крепости не было. А если враги ворвутся внутрь — тогда дело действительно худо.

Ему следовало бы заняться ведьмой Сулло. Она — единственное орудие геродиан. Но даже если б эта идея пришла ему в голову раньше, когда ее можно было осуществить, времени все равно не хватило бы.

Проснувшись, Чаровница поймет наконец, что он, Эйзел, не зря надоедал ей своими предостережениями. Случилось как раз то, что он пытался предотвратить.

В дверях показался Торго.

— Чем ты тут занимаешься?

— Да вот, любуюсь зрелищем и жалею, что уже слишком стар и не успею научиться летать. Как она? Евнух огорченно покачал головой.

— Неважно. Она не рассчитала своих сил. Госпожа не берегла себя.

Эйзел сплюнул в окно. Еще бы. И упрямство ее принесло больше вреда, чем пользы. Чего еще ждать от женщины?

— Не мешало бы ей очнуться раньше, чем они сообразят, как проникнуть сюда.

— Куда ты таскался? — сердито спросил Насиф, не успел Аарон запереть входную дверь.

Как будто с нашкодившим, отлучившимся без разрешения пацаном разговаривает.

— Да вот, договорился кое с кем, чтоб шепнул Большому Тери, кто открыл те ворота, — если со мной или с моими близкими что-нибудь случится. — Аарон продрог до костей и теперь с удовольствием сдирал с себя мокрую одежду.

Насиф сверкнул на него глазами. Не похоже, что особенно испугался, скорее разозлился.

— Вот и все, — продолжал Аарон. — А ты видел генерала Кадо?

— И его, и ту безобразную тетку. События не стоят на месте. Аарон повесил одежду сушиться, переоделся, уселся за стол и принялся закусывать хлебом с сыром, запивая трапезу водой. Насифа он угощать не стал.

— И дальше что? — поинтересовался он через некоторое время.

— Бел-Сидек настаивает, чтоб генерал Кадо сам явился к нему. Если он решит, что встреча вообще состоится. В этом случае бел-Сидек отправит сюда своего посланного, а я отведу его к генералу. Пока что нам надо просто сидеть и ждать.

Сидеть и ждать чего-то. Как в Семи Башнях. Жаль, что он не взял домой семью. Аарон чувствовал себя таким же одиноким, как в те прежние скверные дни. Скоро ли он сможет выбраться отсюда? Скоро ли они вернутся домой?

Аарон подумал о томящемся в крепости Арифе — таком юном, в сотни раз более одиноком, чем его отец, и до глубины души потрясенном крушением своего маленького надежного и спокойного мирка.

— Насиф?

— Да?

— А может, нам плюнуть на все остальное и думать лишь о том, как выручить ребятишек?

Насиф проворчал что-то невнятное: он задремал. Значит — сидеть, ждать, думать. Ничего другого не остается.

Несильный, но ни на минуту не прекращающийся дождь, видно, зарядил надолго. Над крепостью клубились тучи. Йосех ни на что не обращал внимания. Он промок до нитки и чувствовал себя несчастным и покинутым. Не хотелось даже благодарить богов за то, что в Кушмаррахе сравнительно теплый климат. В довершение неприятностей дул настойчивый безжалостный ветер. И Меджах, черти бы его драли, был прав, когда говорил, что нельзя упускать случай вздремнуть.

Йосеху полагалось торчать на улице и притворяться спящим, а на самом деле сторожить верблюдов и наблюдать за домом Тамисы. Беда, что притворяться ему не было нужды. Перед глазами все точно плыло, веки смыкались сами собой. А стоило юноше начать клевать носом, невесть откуда возникал Фарук — словно ясновидящий — и пинком будил его.

Между тем смотреть было практически не на что. В дом Тамисы зашли несколько человек, но Фа'тад не проявил ни малейшего интереса.

Что и говорить, захватывающие приключения в этом замечательном городе следуют одно за другим.

Когда Карза соблаговолил наконец явиться, бел-Сидек был уже на пределе. Он смертельно устал, и от погоды ужасно разболелась нога. Все вместе отнюдь не способствовало хорошему настроению. Вдобавок несколько его людей из числа портовых рабочих, хотя бел-Сидек подчеркнул, что их помощь необходима, отпросились и ушли. Они, видите ли, боятся потерять работу! Бел-Сидек прямо кипел от злости Работу?! А они чем тут занимаются?! Это что, клуб по интересам, дружеская вечеринка?!

Бел-Сидек перешел улицу и поднялся немного выше дома, где нашел его ал-Акла. Он нашел, кем заменить людей Мериэль, но, чтоб расставить достаточное количество часовых и вести наблюдение, бойцов не хватало. Бел-Сидек был не на шутку обеспокоен. Если он выживет здесь, то лишь милостью Арама.

Зато личную его охрану составляли лучшие из лучших, те, с кем бел-Сидек прошел Дак-эс-Суэтту, молодцы, готовые по приказу командира штурмовать хоть адские врата. Пятеро из них, самые сильные, были рядом с бел-Сидеком, когда появился Карза.

— Надеюсь, я вас не очень обеспокоил, — начал бел-Сидек, даже не пытаясь скрыть гнев.

— Очень. И прекрасно знаете это. Что, черт возьми, стряслось? Или вы струсили? Испугались приближающейся бури?

— Садитесь. — Бел-Сидек кивнул двум охранникам, и те усадили Карзу. — Нет, я не струсил, я решил пойти другим путем.

— Прочь руки…

— Успокойтесь, Карза. Говорите только когда я велю. Так вот. Мне известен план старика. Известен он также Кадо и ал-Акле. Они совсем не в восторге от него и, к счастью, взяли на себя труд заняться крепостью. Она окружена геродианскими войсками. Связи с Чаровницей нет. Кроме того, считаю необходимым подчеркнуть, что лично я тоже категорически и решительно возражаю против воскрешения Накара.

— Итак, вы готовы отказаться от цели лишь потому, что вас не устраивают средства?

— Я этого не говорил А вас я просил помолчать. Я сказал, что нашел другой путь. Путь, который, по моему скромному мнению, имеет много плюсов.

— Слушаю.

— Фа'тад ал-Акла готов оставить геродианскую службу. Он предлагает вариант, при котором дартары покинут Кушмаррах и вернутся в горы. Допускает он и возможность, что они согласятся помочь очистить город от геродиан. Полагаю, можно даже устроить так, чтобы дартары приняли на себя основной удар.

Карза скорчил кислую недоверчивую мину, но промолчал.

— Чтобы облегчить себе задачу и ускорить ход событий, Живые должны лишь выплатить ал-Акле то, что обещал ему шесть лет назад генерал Кадо.

— Предложение заманчивое. Но какова же все-таки цена?

— Сокровища крепости.

Карза взглянул на бел-Сидека так, точно усомнился в его умственных способностях.

— Для нас это не составит потери: фактически мы никогда не были хозяевами этих богатств, даже ничтожной их долей не владели.

— Вы смеетесь…

— Ни капли.

— И как же вы намерены провести дартар за стены крепости, чтобы они разграбили наше национальное достояние?

Бел-Сидек улыбнулся, и улыбка эта выразила, как сильно болела у него нога.

— За тем-то я и вызвал вас, дружище. Карза притворился, что не понимает.

— Я много лет имел дело с Генералом. Я знал его лучше, чем жена. Но были планы, которые он скрывал от меня, вещи, которые таил от нее — потому что дорожил нашим добрым мнением. Несмотря на все недостатки и причуды старика, я любил его, хотя очевидно, что в последнее время он был безумнее солдата, допившегося до зеленых чертей. Но вы, конечно, не станете уверять меня, будто такой человек мог допустить, чтоб все планы и секретные сведения умерли вместе с ним.

— Почему вы говорите о безумии?

— А неужели же человек в здравом рассудке стал бы добровольно стремиться к воскрешению Накара Отвратительного?

— Таких людей, по-видимому, больше, чем вы подозреваете. Хотя суть плана старика не в этом. Чего вы хотите от меня?