Башня страха

Когда речь идет о столь юном существе, лучше меток на пути, чем дни рождения, не сыскать. Чаровница всегда использовала воспоминания об этих днях, о четвертом и третьем, чтобы утвердить свое господство. И она добилась своего. Теперь можно уверенно вести мальчика назад, все дальше и дальше, мимо людей, мест, вещей, ощущений и настроений, ко все более ранним, смутным воспоминаниям, к тесноте и теплу материнского чрева.

И еще дальше.

— Я говорю тебе чистую правду. Сегодня ясный, солнечный день, ты счастлив как никогда. Ты чувствуешь это?

На лице мальчика выразилось замешательство; Чаровница отерла пот, подбросила в огонь несколько травинок.

— Чувствуешь?

— Да. — Все же она изрядно озадачила его.

— Где ты?

— На Тел-Дагхобехе, что возвышается над Серым Плесом. Чаровница нахмурилась: совершенная бессмыслица.

— Как твое имя?

— Шадид. Ага.

— Ты дартарин, Шадид?

— Да.

Ну конечно, дартары тоже погибали в тот день. Раньше ей просто не попадались такие случаи.

Нельзя выказывать, насколько она разочарована. Впрочем, на этот экземпляр Чаровница не возлагала особых надежд. Не спеша она провела его через весь тот счастливый день, день рождения первенца Шадида, выпытала все подробности. Теперь она завладела и Шадидом, как до того Хистабелом — следующим его воплощением. А завладев, перешла к тому дню, о котором выслушала уже тридцать рассказов, изучила с тридцати точек зрения.

— Столько дыма, что за несколько метров уже ничего не разглядишь. Нам сказали — если хотите вздохнуть свободно, захватите вершину холма. Проклятие! Упрямые остолопы вейдин не прекращают огонь. Нам приходится продираться через толпу стариков и мальчишек, вооруженных рабочими инструментами и кухонными ножами. Что у них в головах делается, у этих ненормальных вейдин? Мы что, должны перебить всех подряд — мужчин, женщин, детей?

Нет, с горечью подумала Чаровница. Лишь одного человека вам надо убить, Накара, моего мужа, — и бойня прекратится, дым рассеется, струи дождя затушат огонь, и окажется, что потери и разрушения не так велики, как подсказывает вам воспаленное воображение. И все же достаточно велики, чтоб утолить жажду уничтожения и убийства хоть на время.

Она слегка подстегнула воспоминания дартарина Шадида.

— Геродиане перешли в наступление. Как будто стена двинулась на стену. Мы ведем огонь с крыш домов. Он сеет панику, но в цель не попадает: из-за дыма снайперам приходится стрелять наобум. Пахнет горелым мясом, запах все сильнее. И вот… вот…

Чаровница не давила на Шадида, не торопила его. Заминка показывала, что скоро конец. Душа вспомнила и боится подойти ближе, боится вновь испытать боль. Она задала еще несколько вопросов: надо точно определить место и время.

Вряд ли эти сведения пригодятся ей, но Чаровница зафиксировала все сообщения Шадида в надежде отыскать хоть какую-то путеводную нить.

Но в основном она сталкивалась лишь с безумным и всевозрастающим смертным ужасом.

Много людей погибло в тот день. Гораздо больше погибло, чем родилось. Скорее всего только самые сильные, самые развитые души могли немедленно воплотиться вновь. Но вдруг она заблуждается? Вдруг случайная близость имела решающее значение? Вдруг дартарин испустил дух у порога терзаемой родовыми схватками женщины?

Чаровница осторожно усыпила Шадида и воскресила Хистабела, восстановила истинный его возраст и велела отдохнуть.

Она почти не встретила сопротивления. Жаль, что не со всеми процедура проходит столь гладко. Но куда печальнее, что до сих пор никто из них не сообщил более важной информации.

Если ей не суждено отыскать ее возлюбленного Накара, натолкнуться бы хоть на убийцу его, на Ала-эх-дин Бейха.

— Торго, — слабым голосом позвала Чаровница, — я готова. Евнух сразу же явился на зов. Он все время находился рядом с пологом и записывал каждое слово — на случай если ненадежная, одурманенная наркотиком память сыграет с госпожой злую шутку.

— Дартарин, — с отвращением констатировал он.

— Да.

— Что ж, госпожа, мы еще на шаг ближе к вожделенной цели. С самого начала" мы знали, что предстоит нелегкая работа.

Впервые в обычных уверениях евнуха Чаровница уловила нотку искренней обиды и разочарования.

— Уведи меня отсюда, пока я не сошла с ума. Я опять наглоталась дыма.

— Смею заметить, не стоит торопиться с возвращением их в прежнее состояние. Надо увеличить промежутки: такая концентрация ядовитых испарений вредит вашему здоровью.

— Я хотела вернуть его, Торго. Я не желаю терять ни минуты.

— Даже если за сэкономленную минуту приходится расплачиваться днями?

Замечание евнуха всерьез задело Чаровницу. Она вдруг вспылила, сама удивляясь своей необоснованной и неожиданной ярости:

— Кончай ныть и брюзжать, Торго! Делай что приказано, черти бы тебя драли. Я не желаю выслушивать наставления! Отведи меня в спальню, принеси еду и питье. Живо!

Под маской скрывалась отчаявшаяся перепуганная женщина. И маска трещала по швам.

Она поела, попила и погрузилась в сладостное забытье, которого ей удавалось достичь лишь с помощью наркотических паров. В значительной степени это-то и было причиной страхов Чаровницы: слишком уж горячо начинала она стремиться к этим часам отдохновения.

— В последние дни ты прямо-таки влюбился в этот балкон, — заметила Мериэль.

Бел-Сидек обернулся, улыбнулся ей.

— Здесь хорошо думается.

— Печальные думы ты думаешь. Что сегодня? Новый градоначальник?

— Не угадала. Тут штука тонкая. Сегодня утром я узнал, что в ряды Союза, возможно, прокрался предатель. И занимает в них далеко не последнее место.

Мериэль ахнула.

— Ты вне опасности. Кажется, мы разоблачили его. Он не из моей организации. Он из команды старика.

— Ты уверен?

— Не совсем. Ты, может, думаешь, что это нельзя проверить. Но мы так устроим, что один человек выследит и доложит, виновен ли он. Ирония судьбы — мы напали на след как раз в тот день, когда старик собирался повысить его в звании настолько, что негодяй вполне смог бы завалить все движение. А подозрения у нас зародились лишь потому, что предателя постигло личное несчастье. — Бел-Сидек решил не углубляться в подробности. — Мне почти жаль парня. До сих пор все складывалось так удачно — а сегодня земля разверзнется у него под ногами.

— Ты снова уйдешь?

— Да. Старик собирает совет. Но, если хочешь, я могу вернуться.

— Какая простота, какая скромность и какая робость! Возвращайся, конечно. А сейчас пойдем, я приготовила для тебя целый пир. Отдадим же ему должное, не позволим докучным мелочам испортить нам праздник!

Бел-Сидеку редко случалось вкусно поесть, разве что у Мериэль.

— Согласен, отдадим ему должное.

Глава 7

Аарон слегка отстранился, рука его осталась лежать на груди Лейлы. Их потные тела постепенно высыхали. Аарон вдруг вздрогнул от холода.

Не сказать, что сегодня было очень хорошо. Вечером они оба не на шутку расстроились, а тут еще Стафа в самый неподходящий момент прыгнул отцу на спину с воплем: «Давай, папка, давай!» Прочие домочадцы тоже проснулись и заинтересовались, в чем дело. Словом, обстановка отнюдь не способствовала пламенной страсти.

Больше всех любопытствовала Миш — ей не терпелось узнать, что происходит в темноте между мужчиной и женщиной. Ее интерес смущал Аарона, порой он ловил себя на мыслях и желаниях, которые заставляли его ужаснуться. Что только не взбредет мужчине в голову! Он потом часами не осмеливался взглянуть Лейле в лицо.

Если б девчонка хоть не шпионила за ними!

Лейла уложила Стафу, вернулась к мужу и прошептала:

— Думаю, нужно сказать Рейхе.

— Нет. Слишком тяжелую ношу ты взвалишь ей на плечи. Она не выдержит и призовет мужа к ответу. И сколько, по-твоему, времени понадобится Насифу, чтобы сообразить, откуда у Рейхи такие сведения?