Страница 10 из 13
– Значит, мы может предположить, что контактировали они с заказчиком воочию. Так? Так… И поэтому вычислить заказчика ни хрена не представляется возможным. Так? Так… В гостинице потерпевшего, конечно же, никто не навещал. И он ни с кем не встречался в гостиничном холле, баре или ресторане. Так?
Вадик удрученно кивнул.
– Номера машин, которые назвала Дворова, установили? Машина, в которой найдены жертвы? Тоже пустышка?
– Так точно, товарищ капитан. Документы на машины и номера липовые. Сейчас по номерам двигателей проверяем на причастность данных транспортных средств к угону.
Можно было и не проверять. Тачки сто процентов числились в угоне.
– Два других экипажа не установлены?
– Никак нет. – Вадик вздохнул, глядя на него виновато. – Машины обнаружены на стоянках города, но в них никаких следов или отпечатков. Вылизаны стерильно. Машины будто нарочно оставили на самом виду. Люди исчезли.
Алексеев погладил себя по затылку. Он так всегда делал, когда расстраивался. А он расстраивался. Потому что этот след вел в никуда. И даже если эти люди следили за Настей по приказу Дворова-младшего, доказать это будет невозможно.
– Что по третьей жертве?
– А вот тут кое-что интересное, товарищ капитан, – оживился сразу Вадик, блеснув глазами. – Некто Русаков Илья, по прозвищу Русак.
– Документы верные? – удивился он.
– Так точно. В нашей базе его не было. Но вот в армейской нашелся. Получил пять лет дисциплинарного батальона много лет назад. Убил голыми руками двоих своих сослуживцев.
– Чего так мало дали? – удивился Алексеев.
– Доказательная база была слабой. Свидетелей не было. Но мужик был и остался зверем. По информации, выполнял заказы влиятельных особ.
– И не следил, – задумчиво обронил Алексеев.
– И не следил, раз у нас ни разу не засветился.
– Но кто-то его обыграл.
– Тут вообще загадка! – оживился Вадик. – Знающие люди рассказали, что Русака обыграть было вообще невозможно. Он беспроигрышный. Последние два года заказы будто не брал. И тут…
– И на старуху бывает проруха, – проговорил Игорь вполголоса. – Кто заказчик, не выяснили?
– Выясняем, товарищ капитан. При нем оказался телефон с единственным номером. Зарегистрирован на подставное лицо, но наши программисты сказали, что не все так безнадежно.
– Могут вычислить географически, куда и откуда звонили. Понял. Уже лучше.
А про себя подумал, что ни хрена хорошего. Даже если и вычислят заказчика, это ничего не даст. Заказчик – тоже лицо пострадавшее. Аванс наверняка выплатил. Дело не сделано. Исполнитель мертв. Кто и за что его убил – вопрос…
– Дворов-младший отрицает, что это его люди, – нехотя проговорил Алексеев, в упор рассматривая Вадика.
Чудеса! Он вот лично на работу всего десять минут как прибыл, а уже успел левым каблуком ботинка в грязи увязнуть. А Вадик весь день на работе был, выезжал наверняка куда-то, а будто только что из заботливых рук жены выпрыгнул. Воротник рубашки аккуратно поверх джемпера разложен, стрелки на брюках не потревожены. И ботинки сверкают.
– Вот ты мне скажи, Вадим, – перегнулся через стол в его сторону Алексеев, когда они остались одни в кабинете. – Как тебе удается целый день проторчать на работе и не помяться, не выпачкаться. У тебя, кажется, даже щетина не растет, черт побери! Будто только что побрился! Что за секрет, Вадик?
И снова не к месту подумал, что Светка от такого парня ни за что не ушла бы.
– Да никакого секрета, что вы, – он смутился. – Отец просто у меня из военных, муштровал все детство. Привык… А щетина у меня и правда за день не успевает отрастать. Гены…
Вот и весь секрет. Парень просто все детство прожил в казарме, где его муштровал отец-военный, приучая к выправке, аккуратности, может, и щетину надрессировал, а? А Алексеев вальяжно нежился в заботливых руках мамы и бабушки, которые его баловали черт знает как. Отец пытался вмешиваться поначалу, потом рукой махнул.
– Вырастет придурок, – предрек он, когда Игорю исполнилось пятнадцать. – И в тюрьму сядет.
А он не сел. И неожиданно после армии поступил в школу милиции, успешно закончил, вполне успешно работает. В личной жизни, правда, нелады, а что поделаешь. Не всем везет, как Вадику, к примеру. Как его отцу, которому досталась в жены его мама – милейший, светлый человечек. Жаль, ушла рано. Слишком рано.
– Ладно. Кто-нибудь в течение дня пытался еще связаться с Дворовой Анастасией?
– Да, я сам ездил на адрес, но мне никто не открыл.
– Да? А звонить потом пытались? У нее же брали номера телефонов – мобильного, домашнего.
– Звонили, без толку. Домашний никто не берет. Мобильный отключен.
– Как отключен?! – вот тут он насторожился. Глянул на Вадика, как на бестолочь. – Как отключен, Вадик?!
– Как обычно, – пожал тот широкими плечами, аккуратно, без единой складочки затянутыми в темно-синий джемпер. – Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
– Или абонент… – Алексеев почувствовал, что бледнеет. – Или абонент исчез!
Ехать на адрес Дворовой было сейчас нельзя. Вот-вот начнется совещание как раз по утреннему ЧП возле ее дома. Но вот позвонить ей домой ему никто не помешает. Тем более что по графику горничная сейчас должна быть в доме. Он уточнял ее время, запомнил.
– Диктуй номер домашнего, – приказал он Вадику.
И тут же под диктовку набрал. Один гудок, второй, третий, и тревожный голос Ирины Глебовны – он его узнал – спросил:
– Алло? Кто это?
– Ирина Глебовна, добрый вечер. Извините, что снова беспокою. Это Алексеев. Капитан. Я утром говорил с вами и вашей хозяйкой по поводу происшествия у ваших ворот и в соседнем доме. Помните меня?
Игорь немного расслабился. Если горничная в доме, пылесосит, готовит и стирает, значит, жизнь продолжается. Ее жизнь, жизнь ее хозяйки. А он-то уж напридумал из-за отключенного мобильника!
– Помню, конечно, – ответила горничная.
– Замечательно.
Алексеев откинулся на спинку стула, совсем позабыв, что рубашка, которая была на нем, жутко мнется. И сидеть так в ней не рекомендовалось. Но разве он об этом думал? Он ведь не в казарме рос, и спину держать, когда за столом сидел, не привык. Это еще что! Он мог на стол и ноги забросить, когда бывал один.
– А могу я поговорить с вашей хозяйкой? – спросил Алексеев горничную, не поняв взгляда Вадика, запущенного ему за спину. – С Анастасией Сергеевной Дворовой?
– Я прекрасно помню, кто моя хозяйка, – вдруг фыркнула в трубку Ирина Глебовна. – Но поговорить вы с ней не можете.
– Почему?
– Потому что ее нет.
– А когда будет?
– Об этом лучше ее спросить, – ответила со вздохом горничная. – Мое время до шести. Я уйду потом. Звоните ей на мобильный.
– Он отключен. Звонили.
– Хотя да… Я сама ей звонила на него, отключен, – она помолчала. И вдруг произнесла: – Странно…
– Что странно, Ирина Глебовна?
– Мобильный отключен. Машина на улице. А ее нигде нет.
– То есть ее нет нигде в доме? Вы уверены?
– Ее нет в доме, в гараже, в саду, в подвале и на чердаке! – выпалила та скороговоркой. – С трех до шести я обхожу все эти помещения. Анастасии Сергеевны нет нигде. И машина на улице перед гаражом.
– А в машине?! В машине ее нет?!
Ему будто гланды мгновенно заморозило, так сел голос. Вдруг представил бедную Настю на заднем сиденье с перерезанным горлом. Почему именно на заднем-то?..
– Да нет ее в машине, – раздраженно отозвалась Ирина Глебовна. – Машина открыта. Я заглядывала. Даже в багажник.
– А в багажник-то зачем?
– Знаете, молодой человек, после того, что здесь произошло минувшей ночью… – она всхлипнула. – Я запаниковала. Насти нет нигде. Я звала, звала ее, позвонила, телефон выключен. И пошла ее искать. А ее нигде нет. А в это время она обычно… Она – да! Он – нет!
– Бр-рр, не понял! – замотал Алексеев головой.
– С трех до шести Настя всегда бывала дома, чтобы распорядиться… Чтобы дать мне указания. Лев Дмитриевич не бывал в это время дома. Он вообще не терпел моего присутствия в доме, когда там бывал сам.