Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 19

– А-а, – протянул я и ощутил, как гребень опускается и вообще втягивается в спину, – Вирландина… Вообще-то да, я не прочь с нею пообщаться, очень умная женщина.

– Чрезвычайно умная, – подтвердил он, не моргнув глазом. – У нее эти… такие большие…

– Глаза?

– Знания, – пояснил он. – Ее высочество лучше кого-либо понимает, что происходит в королевстве.

Мы вошли в коридор, где несут стражу портной, пекарь, ткач, каретник и кузнец, то есть Шнайдер, Беккер, Вебер, Вагнер и Шмидт.

Лорд малой печати остановился.

– Ваше высочество…

– Лорд Геббель, – сказал я.

Он поклонился и пошел обратно, Шнайдер распахнул предо мной двери, я перешагнул порог, и губы мои сами по себе расплылись в счастливой улыбке.

Вирландина, молодая и прекрасная, несмотря на то что должна быть в возрасте, а в моем старыми кажутся и тридцатилетние, хотя нет, тридцатилетние уже не старые, это сорокалетние старые, а пятидесятилетние так и вовсе дряхлые, Вирландина легко поднялась навстречу, я не успел слова сказать, как обняла, влепила братский поцелуй.

От нее вкусно пахнет как цветами и травами, так и сдобными пирогами, да и сама вся как свежеиспеченный медовый пирог с черникой, малиной и брусникой, мягкая, нежная и податливая.

– Как же долго тебя не было, – сказала она, засмеялась и уточнила. – Знаю-знаю, что недолго, но я в самом деле соскучилась!

– Чудесно, – сказал я, – знаешь, я сейчас позову свою милую конячку, а потом полностью в твоем распоряжении.

Она сказала со смехом:

– Это я в твоем полном распоряжении!

Эту ночь она провела в моих покоях, а утром я, нежась в ее нежных объятиях зрелой женщины, где тугие девичьи мышцы уже покрыты сладким таким белым жирком, который так хорошо мять, давить и щупать, сказал расслабленно и мечтательно:

– Отправишься в свой дворец?

Она ответила с легкой улыбкой:

– Что делать, даже у меня есть обязанности.

– Перебирайся сюда, – предложил я. – Это же так здорово! Как только прибуду в Варт Генц, сразу же к тебе в постель!

Она засмеялась, но голос прозвучал почти серьезно:

– Да, идея весьма интересная.

– А в самом деле, – сказал я. – Везде предпочитают преемственность власти, но раз уж не получилось с сыновьями Фальстронга, то все равно все знают тебя, жену старшего сына короля, к советам которой прислушивался сам Фальстронг!

Она вскинула тонкие соболиные брови, в глазах заискрился смех.

– Ты серьезно?

– А почему нет? – ответил я легко и вдруг подумал, что треп трепом, но идея в самом деле не просто приятная, но стоит большего. – Я в Варт Генце временно исполняю роль короля, так что ты вполне вправе находиться в моей постели открыто.

Он промурлыкала:

– Да ты и раньше не особенно скрывался.

– А теперь не будем тем более, – заверил я. – Ты в королевском дворце не чужая. К тебе здесь привыкли больше, чем ко мне. И когда увидят нас в постели…

Она охнула:

– Что? Увидят?.. Как тебе не стыдно!

– Это я поэтично, – заверил я. – Имею в виду, никого не удивит. Как бы все естественно, все нормально, все так и должно.

Она прищурилась, посмотрела на меня с интересом.

– Ты задумал что-то совсем уж хитрое.

– Очень, – признался я. – Приезжаю – и сразу в постель, а ты меня чешешь долго и старательно.





– Ты что, шелудивый?

– Еще какой, – согласился я. – Если это в моих интересах.

– А что в твоих интересах?

– Я неизменен, – сказал я, – как Большой Хребет. Благополучие Варт Генца – вот моя цель и неусыпная забота! А ты в моей постели как бы подтверждение, что я тот, кого Фальстронг хотел бы видеть своим сыном… Кстати, что скажешь о сэре Торстейне?

Она лукаво прищурилась.

– Думаю, знаешь о нем не меньше, чем я.

– Меньше-меньше, – заверил я. – Поговаривают, что, если бы он вступил в борьбу за трон, сумел бы оттеснить этих троих претендентов.

– У него меньше земель, – напомнила она, – чем у Хродульфа.

– Хродульфу почти все досталось от отца, – возразил я, – а тому от деда, а Торстейн начал с нуля, сам все строил и приобретал. И дружина его закалилась в набегах на Скарлянды и Гиксию.

– Вот видишь, – сказала она, – знаешь… Но ты прав, он выставит самое большое войско, так как рисковать любит и умеет, амбиции у него ой-ой-ой. Вторым будет Хенгест, он и сам любит воевать, и дружина всегда готова к набегам, а еще он уязвлен, что по знатности отстает от всех соперников на трон, потому будет стараться еще как. У Леофрига самая крупная дружина в королевстве, но разбросана по его многочисленным землям, особой доблестью не отмечена…

– Значит, – сказал я, – тоже захочет себя показать?

– Возможно, – согласилась она, – хотя кто знает. Ну, а Меревальд, самый непонятный, у него только десяток людей в охране и свите, он действует разумными переговорами… Этот, возможно, вообще не даст людей на войну, хотя ситуация необычная, случиться может всякое. Кроме того, ты сильно раззадорил все рыцарство! Уже сейчас наверняка многие начинают сбиваться в отряды. Например, лорды северных земель королевства, они всегда отличались…

Я слушал ее щебечущий голос, женщины его вырабатывают годами, мужчинам такое чириканье нравится. Если в их слова не вслушиваться, то и Вирландина покажется такой же беззаботной и созданной только для мужских утех, однако картину рисует яркую и точную, оценку дает верную, а когда перешла к деталям, то с изумительной скрупулезностью перечислила, у какого лорда сколько людей и какое у них вооружение, какова выучка, в каком состоянии замок, сможет ли оплачивать усиленную дружину долгое время, насколько устойчив в обещаниях, какой кодекс верности, насколько лоялен, амбициозен, решителен, домосед или авантюрист, в каких случаях чего ожидать…

Вместо обычного солидного завтрака я быстро проглотил бутерброд с ветчиной, Вирландина тоже отведала дивных деликатесов с радостью, запил большой чашкой крепкого кофе, горячая кровь пробежала по жилам, и я ощутил себя готовым для великих и не очень дел.

В нижнем зале длинноволосый и пышно разодетый малый, похожий на попугая в свадебном наряде, объясняет двум типам с лютнями, как пользоваться струнами.

Он оглянулся на звон моих рыцарских шпор, я узнал Чувствия, которого послал в Варт Генц с важной ответственной миссией внедрения в сознание народа новых идеологических мотивов через патриотические песни.

Он почтительно склонился.

– Ваше высочество!

– Как успехи? – спросил я таинственным голосом.

Он тоже понизил голос, глаза вспыхнули, словно факелы.

– Вы были правы, – сказал он задыхающимся голосом, – ваше высочество…

– Я всегда прав, – ответил я скромно, – за исключением случаев, когда ошибаюсь. Песни прошли как?

– Победно, – заверил он, – по всему королевству!.. Распевают даже те, кому я их не передавал.

– Отлично!

– Стоит одному спеть, – сказал он счастливо, – как все запоминают и продолжают уже сами!

– Прекрасно, – сказал я с удовлетворением. – Что и требовалось. Идеологическая обработка населения в правильном направлении воспитания нужного королевству патриотизма и бездумной жертвенности во имя. Как-то так. А каковы твои планы сейчас?

Он напыжился, я запоздало ощутил, что допустил ошибку, творческого человека нельзя спрашивать о таком, щас закроет глаза и начнет токовать о вдохновении, он в самом деле заговорил важно и прочувственно:

– После той победной песни я решил положить на музыку…

Я сказал со вздохом:

– Правда? Жаль, ты такой талантливый музыкант!

– Э-э… ваше высочество…

Я всмотрелся в его непонимающее лицо, хлопнул себя по лбу.

– Да это я одновременно думаю тремя невидимыми головами, вот иногда и заговариваюсь. Горе от ума, как сказал один… В общем, скоро я что-нить еще подкину. А что эти сработали, я вижу по мордам и лицам подотчетного мне населения. Теперь надо еще пару песен, выслушав которые все сильные мужчины возьмут в руки оружие и пойдут на защиту отечества в неведомые края навстречу Мунтвигу.