Страница 20 из 67
С этими словами герцог тронул шпорами бока своего коня, направляясь к воротам городка, в которых наши и вражеские ополченцы общими усилиями уже успели разобрать баррикаду. А я, наконец-то, смог перевести дух — вот и поговорили.
Уже в сумерках, когда улеглась связанная со штурмом и занятием города суета, у меня состоялся еще один занятный разговорчик.
Взмыленный Раск вперся в палатку, шумно высморкался в замызганную тряпку, аккуратно свернул ее и лишь затем приступил к светской беседе:
— Поговорил я с оружейником одним…
Тут мой заместитель красноречиво поболтал своей винной фляжкой.
— В общем, можно добыть пехотный доспех. Талеров за тридцать пять-сорок, он еще не решил.
Я согласно киваю. Цена приемлемая. И существенно ниже рыночной. Наверняка спишут броню, как безнадежно искореженную во время штурма, ну да то уже не моя печаль. Ободренный Раск продолжает с воодушевлением вещать о своих достижениях на ниве военной дипломатии:
— Оди, ну, оружейник этот, вообще неплохой парень. Говорит, что на тебя поставит, если до драки с тем лейтенантом дойдет.
— А что, может дойти?
Раск неопределенно пожимает плечами.
— Да Сатар* его знает. Он из благородных — вроде как барона какого-то сынок. Младший, ясное дело, но всё равно. Парень молодой, с гонором. Чин по протекции получил. Капитан — старый служака — на дух его не переносит. Говорят, после сегодняшнего орал на него так, что весь лагерь слышал. Мол, ходячий позор коронной пехоты и всё такое. Мальчишка от него весь красный выскочил. Оди говорит: быстро вылетел — может и пинка на дорожку получил.
— Так, а со мной-то что?
— Дык кто ж его знает? Благородные — они такие…
Раск изображает левой рукой некое круговое движение, призванное передать всю загадочность и чуждость дворянской психологии для простых городских парней вроде нас.
— Вроде как на поединок тебя вызывать ему невместно — ты ж не из ихних. Да и не положено во время войны-то. Просто так в морду тебе дать не каждый решится. Лейтенант, конечно, горяч, но и ты парень не промах, а по уставу он тебя бить права не имеет. Да и герцог тебя наградил — значит, правым признал. Кстати, что там за награду тебе выдали?
Усмехаясь, молча демонстрирую довольно массивную золотую бляху, чем-то напоминающую американский полицейский значок. На золотой пластинке, выполненной в виде геральдического щита, выбиты изображение крепостной башни и пафосная надпись «Первейшему из храбрых». Зам реагирует удивленным свистом.
— Неслабо! Не думал, что ле Рок так расщедрится.
— Лучше б деньгами отдал. А то на доспех в обрез хватает.
— Не скажи. Деньги — дело наживное. Теперь, без Сигрида, мы свое быстро наверстаем. А награда, да еще от самого герцога полученная, это вещь. Помяни мое слово: еще не раз барона ле Рока вспомнишь. С такой-то бляхой ого-го чего натворить можно!
— Например?
Раск хитро улыбается:
— Например в городскую стражу податься… Не простым стражником, разумеется.
Я, прищурившись, смотрю на своего плутоватого помощника: интересно же, что он задумал на этот раз.
— Есть идеи?
И.о. прапорщика улыбается теперь уже во все свои 32 зуба или сколько их там у него осталось.
— Есть! Как не быть? Сигрид теперь при командующем нашем, слыхал уже, поди? Глядишь, там и пригреется. Да и на старой должности он проворовался слегка — не от хорошей жизни в ополчение пошел. Сейчас-то в Линдгорне заместитель его бывший командует, но его навряд ли оставят. Вор он, почище Сигрида, еще и дурнее к тому же — меры не знает.
Я уже понял куда клонит этот пройдоха, но не по годам развитый скептицизм пока что мешал поверить в такое счастье.
— Хочешь сказать, я вот так вот запросто припрусь в этот ваш городок и стану начальником городской стражи?
— Ну, не так просто, конечно. За тебя я поручусь — я ведь тоже у Сигрида в заместителях ходил. Да и остальной народ из сотни поддержит, все ж таки неплохо ты наш городок прославил. Когда еще такое было, чтоб сам герцог, храни его Эйбрен, своих ополченцев отметил? Знак этот твой опять же — кому ж не хочется, что б начальник стражи героем был? Да и человек ты чужой вроде как, значит, много брать не будешь, поостережешься. Вот так вот как-то…
Раск выжидающе поглядывает на меня исподлобья, ожидая реакции на столь недвусмысленное предложение. Ну что ж, честность за честность:
— Сколько?
На лице каптенармуса расползается довольная ухмылка:
— Вот! Теперь точно знаю, что из тебя начальник стражи знатный выйдет! Не переживай, потянешь. И внакладе не останешься — место хлебное.
— Ладно, считай, уговорил. Только, чур, без меня много не воровать!
--------------------------------------------
* Верховное божество имперского пантеона.
Глава XIII
Утро красит нежным светом стены древнего Ирбренда…
Если быть точным, то не утро — время уже хорошо за полдень. Да и древность — понятие относительное. Ирбренд, насколько знаю, получил статус города чуть более трехсот лет назад, для империи это не возраст. Не, ну а чего вы хотели? Дикая северная окраина, как-никак.
А вот стены — таки да, внушают. И протяженностью, и высотой, и количеством башен, да и общим экстерьером тоже. Идущие в комплекте рвы и рогатки тоже впечатляют. Чувствуется, что строилась вся эта красота всерьез и надолго. Причем строилась очень быстро. Знающие люди, с которыми так любит общаться мой заместитель по хозяйственной части, утверждают, что новые укрепления начали возводить вокруг Ирбренда почти сразу же после обретения статуса вольного города, а закончили в прошлом году. И тут же появились территориальные претензии к нашему герцогству. Интересное совпадение, правда? Впрочем, подозрения мои к делу, как говорится, не пришьешь. Да и кому вообще нужны умствования простого сотника ополчения, пусть даже и героического? Наше дело маленькое: идти куда скажут и там делать, что прикажут.
Приказ сворачивать лагерь и выступать к Ирбренду поступил через три дня после взятия Игбруна. И если кто-то думает, что эти три дня были посвящены вдумчивому грабежу, мародерству и прочим маленьким солдатским радостям, то вынужден разочаровать. Я и сам, грешным делом, поначалу надеялся поживиться имуществом сепаратистов, но затея окончилась эпическим обломом, даже не начавшись. Наш славный герцог, чтоб ему жилось долго, объявил, что городишко не взят, а освобожден его доблестными войсками от гнета злобных завоевателей-ирбренцев. После такого политического заявления грабить соотечественников было уже как-то не комильфо, тем более что стены, ворота и городская ратуша теперь находились под охраной мечников и пикинеров первой баталии герцогского полка. Эти хмыри не принимали участия в штурме и теперь чисто из вредности готовы были сделать всё, чтобы не дать более удачливым соратникам насладиться плодами заслуженной победы.
Я хоть и не сумел пополнить свой бюджет, но означенные три дня провел с несомненной пользой. Для начала мне удалось сговориться с Оди, в результате чего я всего за 38 талеров сделался счастливым обладателем стандартного пехотного доспеха. Пришлось вбухать на это дело почти всю премию, полученную от герцога, зато в качестве отдельной любезности панцирь бесплатно подогнали под мою фигуру. После этого с помощью вездесущего Раска удалось сплавить по сходной цене ненавистную кольчугу. Ну и в завершение всех этих праведных трудов я окончательно принял дела во вверенном подразделении, подписав интендантскую ведомость и получив довольствие на 12 дней. Доля, полагавшаяся сотнику, оказалась не так уж и мала…
Словом, весть о выступлении на Ирбренд была встречена если и не с радостью, то, во всяком случае, с готовностью. Ополченцы уже привычно топотали по дороге вполне себе строевым шагом, Раск, накануне получивший полагавшуюся ему часть от дележа выделенного на сотню снабжения, улыбался каким-то своим мыслям, зачехленный значок на его плече мерно покачивался в такт шагам, настраивая на мирный лад. А я шагал во главе нашей маленькой колонны, мечтая о прибыльной и непыльной работе начальника городской стражи и вселяя своим воинственным видом в подчиненных уверенность в успешном завершении похода. Таким вот макаром, без особых происшествий, мы и добрались до Ирбренда, бывшего главной целью всей этой военной кампании.