Страница 11 из 13
Виктор валяется на койке с мокрой тряпкой на голове.
- Ох, ну башка болит... Надо же так надраться.
- Узнает Ашотыч, что напился, голову оторвет.
- Не узнает. Кстати, чего у тебя с Ашотычем? Говорят, он тебя не хочет брать к себе.
- Правильно говорят.
- Ну и что?
- Похоже меня вышибают.
Виктор срывает повязку с головы и садится на койку.
- Не может быть? Я не слышал, как ты поешь, но ведь не зря же тебя сюда проталкивали, значит что-то есть.
- Вот и Ашотыч говорит, что есть, но он же утверждает, что эти звуки может издавать сумасшедший.
- Сколько у тебя времени?
- Не понял.
- Я спрашиваю, сколько тебя будут здесь, в общежитии, держать?
- Не знаю. Я завтра иду на медицинскую комиссию, которая точно установит, петь мне или нет.
- Во, до чего дошло. Колька, у меня к тебе предложение. Вот сейчас в больную башку, как кольнет и, представляешь, мысль. Скажи, ты сколько песен знаешь, какой у тебя репертуар?
- В основном, песни из опер, есть еще итальянские, классические. Ну много песен знаю...
- Колоссально. Если тебя от сюда все же будут выгонять, давай сделаем прощальное выступление. Понимаешь, консерватория организовывает музыкальный вечер для студентов последних курсов. Они выступают со своими сольными номерами, а мы вклинимся в программу вечера и пропустим тебя. Я со своими друзьями уговорю, кого надо и тебе выделят на сцене минут десять.
- Не знаю, как то все неожиданно. Но ты же не слышал меня, почему же так уверенно проталкиваешь на сцену?
- Коля, успокойся, ты можешь мне сейчас чего-нибудь спеть?
- Чего-нибудь? Хорошо, спою.
Я не стал ломаться и запел арию из "Продавца птиц" - "мой любимый старый дед". Опять провал памяти и яркое лето перед глазами, поют птицы и прекрасное настроение царит кругом... Окончил арию и открыл глаза. Ошеломленный Витька сидит на кровати с открытым ртом.
- Колоссально, - только и мог хлопнуть губами он.
В дверь застучали.
- Только не открывай, - прошу его.
- А вдруг...
Витька меня не слушает, он приоткрывает дверь и шум восторга врывается в комнату.
- Куда, - орет мой товарищ. - Назад, это была пластинка. Понимаете, такой маленький черный диск...
Он заталкивает упрямые головы, руки и выступающие части тела за дверь, потом захлопывает ее.
- Уф..., здорово. Мы раскрутим тебя.
- Надо еще пройти комиссию.
- Это уже детали.
Про комиссию я Светке ничего не сказал. Но перед самым уходом туда, неожиданно в общежитии появилась Варька.
- Колька, ты ведь сегодня идешь на комиссию?
- Да.
- Я с тобой.
- С ума сошла. У тебя же занятия. Зачем это?
- Я отпросилась. Подруги напишут за меня лекцию.
- Варька, не стоит.
- Стоит.
Я стою перед семью членами комиссии толи докторами, толи преподавателями. Среди них только одно два знакомых лица, сам Ашотыч и профессор Круглов. За моей спиной притаилась Варька, прижавшись к стенке шкафа. Ее хотели вытурить из комнаты, но моя энергичная подружка настояла на своем.
-Начнем, - говорит полный, седой, человек, по-видимому председатель комиссии. - И так, преподаватели консерватории, где учится студент предлагают нам определить, не проявляется ли он гипнотическое действие на окружающих при пении. Так я говорю? - он смотрит на Ашотыча,
- Так. Я утверждаю, что это очень редкое свойство человека, при пении, подчеркиваю, при пении, затуманивать мозги людям при помощи музыкального гипноза. В мире был описан только один такой случай, и то не в нашей стране и очень давно, в 19 веке. Певец пел, а люди попадали в другой мир, он зачаровывал их своими иллюзиями, заставлял их верить, что издает самые прекрасные в мире звуки. Эти люди обладают самым мощным гипнозом, заставляя огромные толпы людей верить в свою гениальность. Я думаю, мы собрались здесь, чтобы разрушить эту иллюзию и подвести окончательную черту, учить этого студента дальше или нет.
- У меня уже есть по этому поводу мнение, - бурчит профессор Круглов, я думаю, что сообщу вам его в конце нашего заседания.
- Почему не сейчас? - сразу же стал наступать Ашотыч.
- Это чисто медицинское заключение. Почему я хочу выступить в конце, да просто узнал от вас любопытнейшую вещь о гипнозе и решил ощутить это необычное явление.
- Уважаемые, - председатель взял бразды управления в свои руки. Давайте приступим к делу. Среди нас два специалиста из института магнетизма, они привезли с собой аппаратуру и соответственно будут проверять, гипноз это или нет. Программа будет небольшая. Попросим нашего вундеркинда спеть две песни, дабы не мучить его дальше физически и приступим к дискуссии и заключению. Вас кажется звать, Николай? - я киваю головой. - Прекрасно, Николай, спойте нам что-нибудь, а товарищи физики приготовились. Давайте.
Я запел старинную песню про солдата, царской армии, вернувшегося домой, а встретившего вместо жены похожую дочь. И конечно забыл, где я, представил, вот он несчастный, израненный солдат, стоит на пыльной дороге перед гниющей хатой и плачет горькими слезами. Последний дрожащий звук затих и осторожно разлепил веки. Все стоят неподвижно, председатель комиссии, сжал губы и хмуро смотрит на меня, профессор Круглов поднял голову к потолку и уставился в него, будь-то, выискивал изъяны, физики застыли над приборами, забыв их выключить, Ашотыч зажал уши руками и кривил губы, словно хотел расплакаться, сзади всхлипывала Варька. Только один человек, худощавый мужчина, задумчиво перебирал пальцами и, выбравшись со стула, неторопливо прошелся по паркету туда и обратно.
- Ну как? - очнулся председатель. Все молчат. - Коллеги смелее, прошу высказывайтесь.
- Можно я, - худощавый мужчина кончил очередную пробежку по паркету. Преподаватели студента правы, это гипноз. Я уверенно говорю об этом, только потому, что я сам гипнотизер. Мне пришлось заставить себя отсеять иллюзию представлений, навязываемую нам певцом и постараться прослушать всю песню до конца. Хорошее исполнение.
- И это все?
- А что вы хотели еще. Надо ему петь или не надо, я затрудняюсь сказать. Может быть при учебе у него пропадет этот дар, а может и нет. Если не пропадет, да цены нет такому парню, в концертной деятельности равных ему не будет. Иллюзия искусства, тоже величайшее искусство.
- А что нам скажут физики?
- Мы записали всю песню, теперь отсекли кое что, вернее, чуть поправили звук и теперь вы можете прослушать.
- Давайте, послушаем.
То, что я услышал, потрясло. Это не мои песни. Тонкий голос пел эмоционально грустную повесть о солдате. Голос, кажется мой, и не мой и чего-то нет... не хватает... Кончилась песня, все зашевелились.
- День и ночь, - подвел итог председатель. - Николай, спой еще что-нибудь.
Я не стал ломаться и запел арию из "Волшебной флейты". И тут началось невероятное. Только провалился в волшебный мир иллюзий, как он стал расплываться и тихий голос зашептал в ухо: "Будь собой... Будь собой..." Я невольно пришел в себя, пропел несколько фраз и остановился. Мои слушатели вопросительно смотрят на меня. И только огненные глаза, иллюзиониста, буравят мне кожу, прожигая ее насквозь. "Будь собой..." - твердит его голос, хотя он не разжимает рта. И тут я понял - они правы.
- Надеюсь, вы все поняли, что произошло? - спросил председатель. Теперь вы убедились в правильности предположения преподавателей. Единственное, что мы пока не решили, учить его дальше или нет.
- Нет, - это опять выступил профессор Круглов. - Его учить петь не будем. Ваш подопечный, мой пациент и в понедельник я положу его в свою больницу на сложную операцию. Думаю, ему после этого больше петь нельзя. Раскрывать историю болезни Николая перед всеми, я считаю не стоит.
- Ну вот, все и решилось, - подвел итог председатель. - Благодарю, вас, коллеги. Мы решили очень сложную проблему. - Все зашевелились, кое кто удалился, председатель тоже отправился к двери, но вдруг остановился и тихо проговорил мне. - А все же я получил от ваших песен колоссальное удовольствие.