Страница 8 из 20
Черкесов просиял:
– Я был уверен, что вы согласитесь. Мы предоставим вам все необходимые средства: самую современную лабораторию, лучших ассистентов...
Юбер предпочел бы обойтись без ассистентов.
– Мне кажется, – продолжал Черкесов, – что вам достаточно будет недели.
Юбер не мог опомниться:
– Недели! Но это совершенно нереальный срок для такой работы...
– У нас нет времени, – упрямо настаивал Черкесов.
Юбер предложил компромисс:
– Пока я не увижу эти формулы, я не могу ничего сказать. Хватит мне недели или нет, я смогу сказать только после того, как с ними ознакомлюсь.
– Хорошо, – сказал Черкесов, вставая. – Вы еще не ужинали, как я догадываюсь?
– Нет, я не успел, – честно ответил Юбер.
Зазвонил телефон, и Черкесов снял трубку:
– Алло! Я слушаю. Что? Что вы говорите? Менцель сбежал? Он оглушил охранника? Связал его?.. Кляп во рту?.. Не взял револьвер? Да, срочно объявите тревогу. Он должен быть найден до завтрашнего утра. Он не мог уйти далеко... Держите меня в курсе.
Он повесил трубку и расхохотался, хлопая себя по ляжкам. Наконец, успокоившись, Черкесов взял беглеца под руку:
– Я приглашаю вас на ужин. Со мной вы ничем не рискуете. А эти лодыри пусть побегают, им будет полезно... Я уверен, что к утру они представят десяток Менцелей.
Они вышли из кабинета.
7
В Триесте шел дождь. Выйдя из машины, Хирурго подумал, что в день похищения немецкого ученого стояла такая же мерзкая погода.
Он быстрым шагом направился к вилле, стараясь увернуться от порывов ветра с дождем.
Войдя в виллу, он запер за собой дверь, снял плащ и поежился от проникающей в дом сырости.
Он прошел на кухню, налил себе рюмку виски и залпом выпил ее. Приятное тепло медленно разлилось по телу. Он посмотрелся в висящее над раковиной зеркало, в котором увидел круглое и красное лицо с большими черными усами, темными глазами, крупным носом с бородавкой на левой ноздре, тонкими губами, небритыми и дряблыми щеками.
Он тяжело вздохнул. Если бы у него было время, он бы уделял себе больше внимания...
Он выглянул в окно: ветер сгибал деревья, а по центральной аллее текли потоки воды.
Отвратительная погода, вызывающая хандру. Хирурго ничто не любил так, как солнце.
Он поднялся в кабинет, окна которого выходили во двор. Увидев машину, он подумал, что продолжительный душ вряд ли пойдет ей на пользу, но у него не хватило мужества выйти под дождь и переставить машину.
На столе лежала стопка газет и журналов, приготовленная его секретарем. Он уже все просмотрел и подчеркнул для Хирурго красным карандашом места, касающиеся Италии или представляющие общий интерес.
Хирурго не спеша набил табаком трубку и раскурил ее. У него был сплин. И все из-за этой чертовой погоды. С тех пор как он поселился в Триесте, он не мог припомнить хорошего денька.
Он сел за стол и без особого интереса стал просматривать газеты. Несколько раз он поймал себя за чтением комиксов, в то время как ему следовало бы читать статьи, отмеченные красным карандашом.
Какая гнусная погода! Машина наверняка вся проржавеет...
Он отложил в сторону реакционную итальянскую газету и открыл первую страницу «Лайфа». Красивая страница, ничего не скажешь. Эти люди умеют привлечь внимание. Великолепная цветная фотография изображала белокурую молодую женщину на больничной кровати.
Хирурго уже собирался перевернуть страницу в поисках подчеркнутых статей, как что-то сработало в его памяти.
Он знал эту женщину, он ее видел раньше, но где? Может быть, это актриса? Для очистки совести он решил прочитать текст под снимком, который отсылал на страницу восемнадцать. Речь шла о сенсационном репортаже о костной хирургии, иллюстрированном многочисленными снимками, сделанными во время операции на бедре. Молодая женщина, имя которой не называлось, была изуродована нацистами. Хирург заменил поврежденную коленную чашечку другой, из пластика, присоединив ее к шейке бедра, и восстановил сустав. Через две недели, утверждал репортер, она сможет ходить как все.
– Черт побери! – воскликнул Хирурго, не веря своим глазам. – Ведь это же сестра журналиста, который вывел нас на немецкого ученого! Как же его зовут? Ламб, Ламм... Да, Артур Ламм. А сестру – Эстер.
Он снова посмотрел на снимок на обложке. Фотограф снимал больную спящей. Она была не только красивой, но и мужественной, не то что эти самки, которые визжат как резаные при малейшей опасности...
Когда Хирурго объявил ей, что ее брат умрет, если им не выдадут Стефана Менцеля, она не стала закатывать истерики, как другие, а спокойно начала переговоры. Он испытывал к ней уважение...
Он вернулся на страницу восемнадцать и перечитал текст. Операция проходила в одной из клиник Лос-Анджелеса в Калифорнии. Как и почему Эстер Ламм оказалась в США? Любопытно...
Если допустить, что она попросила временную визу для операции, то американцам ничего не стоило выйти на нашумевшее дело Менцеля... Артур Ламм написал статью, появившуюся во всех газетах мира; правда, четыре дня спустя, по специальной просьбе Хирурго, ему пришлось написать опровержение. Тогда Менцель был уже в руках Хирурго.
Во всяком случае, Ламм должен казаться довольно подозрительным американцам, а вместо этого ему предоставляют визу. Странно...
Может быть, это не Эстер Ламм?
Он отложил «Лайф» в сторону, чтобы просмотреть прессу, но его взгляд приковывал снимок на обложке журнала.
Чируго решил прояснить этот вопрос. Он встал, спустился на первый этаж, надел плащ и вышел из виллы, тщательно заперев дверь. Он опасался, что однажды в его отсутствие его посетят парни из мафиозных кругов...
С моря дул сильный соленый ветер, и дождь продолжал хлестать как из ведра. Вода проникла даже внутрь машины. Он вздрогнул от ледяной капли, попавшей ему за воротник.
Зажигание, стартер. Заревел мотор, заработали дворники...
Дом Ламмов находился на виа Маркони, неподалеку от городского сада. Он не помнил номера, но он узнает дом.
Тучи так низко повисли над городом, что было уже совсем темно, несмотря на то что до вечера оставалось еще несколько часов. Хирурго казалось, что он добирался до виа Маркони целую вечность. На повороте с виа Джулия его окатил автобус, и он обругал шофера.
Он узнал дом, остановил машину, выключил зажигание, снял ногу с акселератора.
К дому номер девятнадцать подходил невысокий, коренастый, широкоплечий мужчина в американском плаще и берете.
Хирурго затаил дыхание. Он увидел, как парень открыл решетчатую дверь, закрыл ее, пересек двор и поднялся по ступенькам лестницы.
Мужчина обернулся, прежде чем войти в дом, и, казалось, стоящая машина привлекла его внимание. Хирурго не шелохнулся. По стеклам потоками стекала вода, и его вряд ли можно было разглядеть.
Человек не позвонил в дверь. Он вынул связку ключей и вошел как к себе домой.
Очень странно! Может быть, брат и сестра переехали? Хирурго сожалел теперь, что не установил за домом слежку после завершения дела Менцеля. Идиот...
В доме зажегся свет.
Хирурго решил поговорить с вошедшим в дом человеком.
Он вышел из машины, пересек улицу, вошел во двор и заглянул в окно. Коренастый мужчина стоял перед камином спиной к Хирурго и что-то пил.
Хирурго поднялся по ступеням и позвонил.
Дверь открылась не сразу. Парень с лицом боксера посмотрел на него без всякого интереса и спокойно сказал:
– Я ничего не покупаю и ничего не продаю.
Он собирался захлопнуть дверь перед носом Хирурго, когда тот подставил ногу в отверстие двери, о чем тут же пожалел: парень больно пнул его.
– Чего тебе надо? Быстро говори и убирайся.
– Я хотел бы видеть Артура Ламма.
Парень задумался.
– Артура Ламма? Ах да... хозяин дома? Его нет. Я снимаю дом.
– Вы знаете, где он?
– По-моему, он отправился в кругосветное путешествие со своей сестренкой. По крайней мере, он так мне сказал... Я заплатил за год вперед.