Бронтомех !

Дерущиеся разбились на отдельные группы. Выбираясь с поля боя, мы встретили Джейн и Марка: они оттаскивали Билла Йонга от бесчувственного тела, которое он нещадно пинал.

- Что происходит? - спросил Марк.

Йонг отправился искать кому бы еще врезать, но оказалось, что битва неожиданно кончилась. Чиль Каа отступил от распростертого, истекающего кровью Синглтона.

- Теперь будут знать, кто здесь главный, - провозгласил он, воинственно оглядываясь. Колонисты собрались вокруг него, поздравляя друг друга. Миссис Эрншоу тяжелой поступью вновь устремилась к нам.

- Неплохо мы поработали, - похвалилась она.

Повсюду лежали окровавленные тела. Люди вставали на четвереньки, поднимались, пошатываясь, ощупывали свои раны и молча собирались в кучки. Они осматривали своих еще неподвижных товарищей, подкладывая свернутую одежду под голову тем, кто не мог подняться. Время от времени они поглядывали в нашу сторону. Их лица не выражали ни гнева, ни страха...

- Я думаю, доктор Стренг, теперь мы знаем, кто на чьей стороне, продолжила миссис Эрншоу. - Что-то я не видела, чтобы вы или ваши друзья сражались за будущее Риверсайда.

Стренг молчал. Рядом стояло человек двадцать, не участвовавших в побоище, и я все еще не знал, правильно ли мы поступили.

- Вот они! - раздался крик Уилла Джексона. - Вот мерзавцы, которые боялись помочь своим!

Этому демагогу в его возрасте ничто не грозило.

Победоносная толпа отреагировала и начала окружать нас...

Достаточно было одного слова.

Их было чуть ли не двести, и вряд ли все они сражались с шестьюдесятью хедерингтоновцами - но суть заключалась в том, что они дрались там, а мы стояли здесь, в стороне, и им хотелось еще одной победы. Первая досталась слишком легко. Слишком легко...

- Стоп, ни шагу дальше, - скомандовал Стренг, выходя вперед. И все остановились, словно он нацелил на них ружье.

- Хорошо! Ты будешь первым, Стренг, - бросил Чиль Каа на ходу. Затем, обнаружив, что рядом с ним никого нет, он остановился и воззвал: - За мной! Покажем этим трусам, что мы о них думаем!

- Каа, я сказал: ни шагу дальше, - повторил Стренг.

Он шагнул вперед и встал перед рыбаком. Они были примерно одного роста, но Стренг значительно шире. Я заметил, что Каа начал нервно сжимать кулаки.

- Я хочу знать, почему ты струсил! - выпалил он.

- Ты думаешь, я боюсь драться один на один? - усмехнулся Стренг.

Каа едва заметно отступил.

- Но ведь ты прятался!

- Ты в этом уверен, Каа?.

- Тогда... Тогда почему не помогал нам? Что, если бы они нас побили?

Стренг медленно покачал головой.

- Не думаю. Нет, Каа, не думаю. - Он окинул взглядом толпу. - Я хочу задать вам один вопрос, чтобы доказать спою правоту. Эй, вы! Все, кого ударил хедерингтоновец, поднимите руку!

В толпе переминались, глядя друг на друга с возрастающей неуверенностью. Не поднялась ни одна рука. Стренг медленно улыбнулся.

- То-то, - сказал он. - А теперь послушайте меня. Вы набросились на шестьдесят младенцев, которые психологически не способны защищаться. Вот что вы сделали. Каа, ты это называешь победой?

- О чем ты говоришь, черт подери?

- Об аморфах, Каа! - Стренг указал на сотрудников Организации; те продолжали отряхиваться и тесниться вокруг лежащих товарищей. - Эти существа - не люди. Это аморфы с планеты Мэрилин! Организация часто использует их. Они послушны и безобидны. Они не дерутся, Каа. Они не могут. Их единственная цель в жизни - нравиться окружающим. А вы, люди, их избили.

Вот почему, прибыв к нам в субботу, Алтея Гант, обнаружила поселок в состоянии покаяния и внутреннего раздрая. Таинственная группировка Свободолюбивых граждан ушла в подполье, Потомки пионеров репетировали майский хоровод, а миссис Эрншоу экспериментировала с яичной темперой. Никто не хотел вспоминать о битве на инчтаунской дороге. Даже в нашем кружке трудно было говорить о кошмарной сцене избиения беззащитных инопланетян.

Высказался один лишь Стренг.

- Организация нашла наилучший способ приструнить поселок, - заявил он.

Это прозвучало так, словно Ральф предполагал, что Организация предвидела битву и ее результаты. Но мы не спросили, как он пришел к столь циничным выводам. Возможно, мы боялись, что он окажется прав...

Алтея Гант появилась в "Клубе" в полдень. Встречавший ее комитет состоял из Джейн Суиндон, Ральфа Стренга и меня; прочие колонисты утекли из "Клуба", когда до них дошел слух о ее прибытии.

- Мне что, объявлен бойкот? - поинтересовалась она, озирая пустой зал.

- Поселок - в состоянии брожения, мисс Гант, - сухо сказал Стренг. - Я уверен, что лично против вас никто ничего не имеет.

Последовала более или менее вежливая беседа, в ходе которой Алтея Гант вновь упомянула о желании Организации привлечь на планету свежие силы вначале для замещения тех, кто улетел, а затем - в рамках программы расширения. "На Аркадии ожидается бум", - подытожила она. Под конец вошла Сюзанна, превосходно выглядевшая, и села за наш столик.

- Кстати, - невзначай бросила Алтея Гант, - где профессор Суиндон?

- Он в рыбных загонах, - ответила Джейн. - Но я не уверена, что он хочет с вами встретиться, так как он не согласен с планами Организации насчет планктона.

- Это все бабушкины сказки про морских чудовищ. - Алтея Гант слегка улыбнулась. - Вот что я вам скажу, миссис. Суиндон. Пока аркадяне не забудут о своих страхах перед океаном, нам ни за что не привлечь сюда новых иммигрантов. Если половина планеты так боится собственного моря, что готова улететь куда подальше, сторонние наблюдатели в конце концов решат, что для этого и впрямь есть основания.

Ее холодный взгляд обратился на Стренга.

- Скажите мне, доктор, вы боитесь океана?

- Нет, конечно.

- Тогда вас заинтересует наш проект. Мы планируем рекламную кампанию против нелепых страхов.

- Какую же? - спросил я.

Она откинулась на спинку и отпила джин, обводя нас оценивающим взглядом. Готовилось что-то важное. Решительным жестом Алтея Гант поставила стакан на столик.

- Мы намечаем одиночное кругосветное плавание на яхте по Аркадийскому океану.

Сейчас мне уже трудно точно вспомнить, как я отнесся тогда к этому предложению. Кажется, вначале я встретил его скептически, еще не зная, как оно изменит жизнь всех нас. Я считал, что человек, отправляющийся в одиночку под парусами вокруг света, никому ничего не докажет - разве что самому себе.