Страница 9 из 159
- Сам иди. В том смысле, что вместе пошли. В "ооновскую" палатку. Обживаться будем...
Глава третья
Тёмный и lobo desierto
Секретный воинский корпус ООН условно делился на две приблизительно равные части - на европейскую и африканскую. В европейскую - кроме россиян - входили австрийцы, венгры, поляки, французы и англичане. В африканскую - нигерийцы, сенегальцы, марокканцы и алжирские берберы. И как-то так получилось, что русские сошлись именно с берберами. Не то, чтобы "сошлись", но общались охотнее всего, видимо, почувствовав некое родство Душ и схожесть природных менталитетов. А генерал Фрэнк Смит, мужчина опытный и по-настоящему мудрый, возглавлявший "ооновцев", подметив данную национальную взаимную симпатию, начал назначать в патрули-караулы берберов совместно с россиянами.
Перед первым выходом на "дозорный" маршрут генерал Смит выдал перед строем патрульных такую речь:
- Не завидую я вам, ребятки. Врать не буду. Даже не уговаривайте. Здешняя знойная пустыня - не самое лучшее место на нашей древней и прекрасной планете. Далеко - не самое.... Днём температура окружающего воздуха вплотную поднимается до плюс пятидесяти пяти градусов по Цельсию. А ночью, уже непосредственно перед рассветом, держится на уровне восьми-девяти. Те ещё контрасты-перепады. Не забалуешь, мать его избалованную.... Я уже молчу о песчаных бурях, налетающих внезапно, и об ядовитых змеях-пауках-скорпионах, водящихся в здешних песчаных барханах и лощинах в неимоверных количествах.... Но вы, братцы, крепитесь. Крепитесь и служите. Такова наша доля солдатская - трудная и почётная одновременно...
Тёмному в напарники постоянно доставался Аль-Кашар - пожилой алжирец с тёмно-коричневой непроницаемой физиономией, испещрённой густой сетью глубоких и извилистых морщин. Аль-Кашар был местным жителем, родом из Чёрного ущелья, когда-то обитаемого. А за Леоном был закреплён молодой бербер по имени - "Аль-Салони".
Остальные же российские офицеры были направлены на другие важные и серьёзные объекты: одни - зачислены в "вертолётно-десантную" команду, другие - в сапёрный взвод, а Горыныча, и вовсе, назначили старшим инструктором по полномасштабному обучению молодых "ооновцев", не имевших боевого опыта.
- Это, понятное дело, из-за его страхолюдного шрама на лице. То бишь, на морде лица, - язвительно усмехнувшись, пояснил Виталий Палыч. - Чтобы салабоны малолетние боялись (до дрожи в коленках и мочеиспускания несанкционированного), и, понятное дело, уважали.... А ты, Горюнов, на каких языках умеешь материться? Только на русском? Смешно. Непорядок. Загляни-ка вечером к нам на огонёк генеральский. Мы со стариной Фрэнком быстренько исправим это вопиющее упущение в твоём армейском образовании. Быстро и качественно исправим. По полной и расширенной программе. Надолго, бродяга, запомнишь. Гы-гы-гы...
Как правило, армейский фургон (американский аналог российского "Урала"), на раннем рассвете останавливался возле крутой излучины узенького безымянного ручья, пересыхавшего время от времени. Они неторопливо вылезали из-под пятнистого брезентового тента, тщательно проверяли походную амуницию, огнестрельное и холодное оружие, правильность настройки раций и, взвалив на плечи тяжеленные рюкзаки, выходили на запланированный маршрут. Белов и Аль-Кашар отправлялись - по широченной дуге - в одну сторону, а Леонов и Аль-Салони - в противоположную.
То есть, их патрули-караулы весь световой день настойчиво и целенаправленно обходили крутые и пологие склоны Чёрного ущелья, высматривая следы пребывания подлых ливийских диверсантов. Или же, наоборот, жутко-прогрессивных повстанцев, желающих взорвать - к нехорошей матери - какой-либо из нефтепроводов, принадлежавших богатенькому диктатору Каддафи.
Иногда следы обнаруживались, о чём тут же по рации сообщалось на базу. Тогда в воздух поднимались хищно-эстетичные "Ирокезы" и, изредка постреливая, начинали старательно кружить-барражировать над барханами, ущельями и лощинами...
А в обеденное время следующего дня, после ночёвки у походных костров, патрули встречались у приметной гранитной скалы и - уже совместно - возвращались к руслу безымянного ручья, где их поджидал знакомый пятнистый автофургон.
Ночёвки у походных костров? В самом сердце дикой Сахары? То ещё мероприятие, спора нет. Насквозь загадочное, экзотичное, романтичное и наполненное - до самых краёв - философскими беседами-разговорами. А иногда и знаковое, в чём Артём Белов убедился лично.
Это произошло во время их третьего совместного патрулирования.
Дневной обход вверенной местности ничего не дал. В том смысле, что ничего мало-мальски подозрительного обнаружено и замечено не было. И они - к закату солнца, сделав по дороге пять-шесть кратких привалов в тени тёмно-красных скал, - успешно дошагали до Шестого рыжего бархана, где и решили остановиться на ночлег, благо, что дров здесь было в достатке. Во-первых, бескрайняя полоса сухого колючего кустарника. А, во-вторых, обгоревшие останки длинных щитовых бараков.
- В этом месте, Тёмный, когда-то давно располагались наши армейские склады, - объяснил Аль-Кашар на причудливой смеси французского, английского и арабского языков. - Прилетел большой-большой военный самолёт, сбросил пузатые чёрные бомбы, бараки сгорели. Дотла. Потом прилетел другой военный самолёт, ещё больше первого. Обрызгал всё вокруг очень ядовитой водой. Кусты, чертополох и верблюжьи колючки сразу же засохли. Все верблюды и козы сдохли. Берберы навсегда ушли из Чёрного ущелья. Навсегда.
- Самолёты были ливийские? - уточнил Артём. - Ну, те, которые сбрасывали "очень ядовитую воду"?
- Нет, французские, - нахмурился бербер. - Давно это было. Не будем больше говорить про французские самолёты...
- Не будем, - покладисто согласился Артём, а про себя подумал: - "Похоже, что прав был мудрый Виталий Палыч. Грязное это дело - большая политика...".
Они разожгли небольшой, но уютный и жаркий костерок (ночью в пустыне достаточно холодно, особенно на рассвете), поужинали нехитрой, но калорийной снедью из "ооновского" сухого пайка и вволю напились ароматного походного чая.
Костёр продолжал бодро и оптимистично потрескивать, а красно-розовое и неправдоподобно-большое солнце коснулось своим краем далёкой линии горизонта. Вокруг, если не считать, конечно, потрескиванья костерка, было тихо-тихо. То бишь, идеально тихо - ни тебе жужжанья приставучих насекомых, ни предзакатных вскриков-песенок птиц.
Неожиданно Аль-Кашар, хищно оскалившись, указал рукой на юго-запад и сообщил - с непонятными интонациями в голосе:
- Лобо идут. Крысоловы.
Артём навёл полевой бинокль в указанном направлении. По узкому распадку - руслу давным-давно пересохшего ручья - передвигалась (ползла, змеилась?) длинная цепочка, состоявшая из пятидесяти-шестидесяти поджарых животных.
"Одичавшие собаки? Или же волки?", - пробежали в голове пространные мысли. - "Больше всего они напоминают русских лисиц, только на очень длинных ногах. Ну, и шерсть не такая густая, да и хвост не такой пышный. А остроухие длинные мордочки, безусловно, лисьи.... Окрас? Сильно отдаёт рыжиной. Но это, скорее всего, задумчивые лучи заходящего солнца так подсвечивают - с элементами авторской фантазии. Возможно, что шкура лобо - при стандартном дневном освещении - будет выглядеть совсем по-другому. То бишь, скучно-серо-желтоватой...".
- Милые и забавные собачки, - отведя бинокль от глаз, высказал своё мнение Артём. - Забавные такие. Наверное, полностью безобидные. Может быть...
- Ну, это как сказать, - закуривая крепкую французскую папиросу "Голтуз", в очередной раз завёл разговорную философскую шарманку Аль-Кашар. - У каждой медали, как известно, имеется две стороны. Как, впрочем, и у каждой серьёзной природной сущности. Вот, и с этими пустынными рыжими волками - та же история.... С одной стороны, лобо очень полезны. Они - лучшие ловцы крыс на этом призрачном и неверном Свете. Если, к примеру, в какой-либо части Сахары развелось избыточно много прожорливых крыс, то туда - без промедлений - доставляют молодых лобо. Иногда бедуины отправляются по пустыне (на верблюдах, естественно), за пятьсот-шестьсот километров, чтобы разжиться щенками пустынных волков. Крысы - это очень плохо для маленьких верблюжат и козлят, могут ночью загрызть до смерти. Если не всех, то многих. Лобо - безжалостно уничтожают подлых крыс, это очень и очень хорошо.... Но голодные лобо иногда по ночам - всей стаей - нападают на беспечных путников, заночевавших в пустыне. Они не брезгуют человечиной. И, что хуже всего, совершенно не боятся огня...