Лабиринт Выходов

Решительным движением звездочёт прижал две половины Джиарля одну к другой. На мгновение зал осветила яркая вспышка - ярче льющегося через купол дневного света - потом погасла. Две половины соединились в единый камень, сверкающий всеми цветами радуги. Но в одной точке размером с монетку сияние это меркло. Вместо него было тёмное пятно. Может, оно появилось на поверхности, или темнота шла изнутри сферы - но видно затемнение было отчётливо. И мгла расходилась от него такими же извивающимися щупальцами, как от одежды Ники-Дискордии.

- Ну что, убедился? - в голосе Ники-Дискордии звучало самодовольство. - Джиарль показывает тебе пролом.

- Убедился. Это пролом, и он тебя затягивает, - как можно спокойнее сказал незваной гостье Максимилиан. - Для нас он только тем и опасен, что открывает путь тебе. Но у тебя с ним одна сущность, поэтому он затягивает тебя обратно на твою сторону.

Значит, то, что ребята приняли за обман зрения - как раз не обман. Фигура Ники-Дискордии стала более бледной и размытой.

- Не радуйся, - прошипела Ника-Дискордия. - Да, пока я не могу долго пробыть вне моего мира. Но я вернусь туда и восстановлю силы. А пока существует пролом, смогу возвратиться к вам.

Но Максимилиан не слушал её.

- Я убедился. Теперь и ты убедить, что карту Внешнего круга увидеть не сможешь!

Произнеся это, он протянул Джиарль Нике-Дискордии. Та безуспешно попыталась скрыть удивление - ведь она рассчитывала, отнимать Глаз Лабиринта придётся силой. В исходе борьбы Ника-Дискордия не сомневалась. Она без особых усилий справилась бы и с десятью такими, как Максимилиан. Именно поэтому она не спешила, позволяла себе долгие разговоры и насмешки над противником.

Её план безупречен. Кроме Максимилиана никто не знает, что она здесь. Есть ещё, правда, Серафим и Инаммо - но когда ещё они разберутся, что к чему. За это время она разделается с Максимилианом, завладеет Джиарлем, если понадобится - вернётся ненадолго на свою сторону, чтобы набраться сил, а потом - снова сюда. За мальчишкой. И как только мальчишка ей подчиниться, они вдвоём начнут своё путешествие. Путешествие разрушения. Одну за другой она до неузнаваемости изменит все сто девяносто девять мест остановок. Справится быстро - разрушать гораздо легче, чем создавать. Ещё до вечера будет далеко, а всё уже закончится. Звездочёты опомниться не успеют, как окажутся в ловушке. Никто не ускользнёт.

Что дальше? Там будет видно. Разрушение, которое она учинит в реальном мире, прибавит ей сил. И сопротивляться притяжению Башни и пролома станет легче. Не нужно будет часто возвращаться на свою сторону за новой энергией. Пожалуй, она задержится в реальности... Больше власти. Больше силы. А если ей понадобятся Выходы - они будут в её распоряжении. Джиарль покажет их и изменёнными.

Таков был расчёт Ники-Дискордии. Но то, что Глаз Лабиринта достался ей настолько легко, не могло не удивить. Что-то не так здесь... Неужели что-то ускользнуло от её внимания? Какое-то обстоятельство? Нет, слова звездочёта - явная ложь. Джиарль отражает всё, что связано с Лабиринтом...

Но тщетно она приказывала камню показать места остановок. Картины не возникали ни на поверхности опала, ни в мыслях Ники-Дискордии. Джиарль был нем.

- Не может быть! - по её лицу пробежала судорога бессильного гнева.

- Не может, - подтвердил Максимилиан. - Глаз показывает всё, и карту тоже - но только знающему. Для незнающего он бесполезен. Ведь и пролом он показал потому, что я знаю о беде с Лабиринтом. И возможных учеников - потому что мы знаем об их звёздном свете. И миры Внутреннего круга в камне увидит тот, кто знает, каким ключом они открываются.

- Я знаю о Выходах в реальный мир...

- Но образов мест остановок в твоей памяти, в твоём воображении нет. У тебя нет воображения.

- Только глупцы вроде вас могли создать карту для тех, кто и так её знает! - обвиняя звездочётов в глупости, Ника-Дискордия пыталась выплеснуть хотя бы малую часть злобы, захлестнувшей её.

- Джиарль создавался не как карта. Его главная задача - помогать в поиске учеников. Всё остальное - случайные эффекты. - Максимилиан сделал шаг вперёд - и теперь уже Нике-Дискордии пришлось посторониться. Они отталкивали друг друга, словно по закону какой-то магической физики. - Оставь детей в покое. Они тоже не знают карту и не смогут увидеть её.

О себе и других звездочётах Максимилиан речи не вёл. Возможно, Ника-Дискордия могла убить любого из них - но не подчинить, не заставить помогать себе. На её стороне сила - и, тем не менее, звездочёты вне её власти.

Ника-Дискордия выпустила Джиарль из рук. Что ещё делать с ним? Никакого толка от Опалового Глаза нет, а уничтожить его она не может. Он создан не Мастером, а Инаммо, но эти двое слишком похожи. Идя по стопам своего учителя, музыкант много сил пожертвовал на создание камня - чем надёжно защитил его.

С долгим, звонким звуком упал Джиарль на пол. Андрей и Алька вздрогнули, испугавшись, что он разобьётся - и что будет тогда?.. Но камень только откатился в сторону. Максимилиану было известно, что падение камню вреда не причинит - ведь это не простой опал. Поэтому выхватить его у Ники-Дискордии звездочёт не пытался.

- Что ж... - Ника-Дискордия тщетно старалась скрыть свою досаду. - Даже без карты кое-что у меня остаётся... Сломанный Лабиринт. Дверь для меня.

- Пролом не просуществует долго.

- И кто, скажи мне, заделает его? Ваш вечно умирающий Мастер давно обессилел и не способен на это. Ты и тебе подобные - тоже. Вы выбрали слабость. Вы можете действовать только через своих несчастных малолетних учеников - а кто из них и чем поможет вам? Ждите, пока они понапишут добрых книжек и песенок, пока другие прочитают их и услышат, и узрят подлинную жизнь!.. - Зал вновь наполнился ядовитым смехом Ники-Дискордии. - Ждите, и ищите себе новых учеников, доверяйте им - о, как это глупо, глупо, глупо! Думаешь, этот мальчишка, которого ты притащил недавно, лучше тех, что предали вас? А знаешь, почему он три недели бродит тут среди деревьев и всё не поймёт, как открыть дверь в вымышленный мир? Потому что голова его совсем другим занята.

Преодолевая "магическо-физическое" сопротивление, Ника-Дискордия приблизилась к Максимилиану. Сейчас она казалась выше звездочёта - настолько, что ей пришлось склониться к его лицу.

- О, мне-то известно... - её шипящий шёпот тёк по комнате. - "Мир может придумать каждый" - так он говорил о своём открытии, когда вы мило беседовали под ёлками в том городке? Но в глубине его души другое. В глубине души он уверен, что далеко не каждый обладает такими способностями. Он считает себя особенным, лучше других. Это разрушительные мысли, правда? Это мои мысли! А ты, сам того не желая, мне подыграл. Что ты говорил ему? "Не каждый осмеливается поверить в свои силы..." Ты хотел, чтобы у него появилась уверенность в себе, хотел как лучше... А вместо этого подлил масла в огонь его самолюбия и гордости. Облегчил мне задачу...

- Не смей его трогать, - выдохнул Максимилиан, отшатываясь от Ники-Дискордии.

- Я? Ты прекрасно знаешь, я тут ни при чём. Я так же как вы действую не сама, а с помощью людей - только действия мои посильнее ваших. Они взывают к сильным чувствам. К самолюбию, например. О ком же человеку в первую очередь заботиться, как не о самом себе? Это вы твердите - открой подлинную жизнь, покажи её другим... Я говорю: думай о себе, бери себе всё, потому что ты особенный, и какое тебе дело до других... Я не жалею свободы человеческой воли. Я завладеваю ей.

- Превращаешь их в рабов... гасишь свет доброты в сердцах. Убиваешь их.

- Да. Поэтому я сильнее вас. В конечном итоге, как бы вы ни старались, моя чаша весов перевесит. Мир утонет в разрушении. В последнем и окончательном, после которого обновления уже не будет.

Теперь уже отчётливо было заметно, что силуэт Ники-Дискордии тает. Но ощущения враждебной силы, волнами распространяющейся от неё, это не уменьшало.