Лабиринт Выходов

Но Инаммо покачал головой:

- Пока мы не уверены, есть ли здесь какая-то угроза, не надо его тревожить.

Максимилиан попытался возразить. Инаммо хорошо говорить так - он не чувствует этой перемены, не слышит, что голос Лабиринта стал другим... Конечно, его можно понять - он заботится о Мастере, для которого лишнее беспокойство, без сомнения, будет тяжело. Но что же делать? Всем присоединиться к Серафиму, искать причину перемен самим? Но если это что-то такое, чего невозможно увидеть глазами? Или будет упущено время - вдруг опасность возрастает с каждым мгновением?

Видя смятение Максимилиана, Инаммо ободряюще тронул его за плечо:

- Есть одна вещь, которая нам поможет. Подожди минуту.

С этими словами он взбежал по лестнице на последний этаж - может быть, в свою комнату или в комнату Мастера. Ожидание длилось даже меньше минуты, но Максимилиану показалось, Инаммо нет целую вечность.

Но вот он вернулся, неся в руке гладко отполированную полусферу из камня, вспыхивающего разными цветами.

- Вторая половина?.. - удивлённо спросил Максимилиан. - Чем она поможет? Она ведь показывает только вымышленные миры Внутреннего круга.

- Целое больше, чем сумма частей, Максимилиан, - сказал Инаммо. - Разделить Глаз Лабиринта напополам мне пришлось задолго до твоего появления здесь. Ты не знаешь, что, когда он был целым, с его помощью можно было не только искать учеников и созерцать миры Внутреннего круга, но и видеть всё, что связано с Лабиринтом. Таким изначально получилось моё творение, хотя создавал его я единственно чтобы находить учеников. Но вышло так, что результат оказался больше. Знающий увидит в Джиарле всё. Если мы сейчас соединим две части - сразу поймём, что происходит, и чем этот грозит. Пойдём скорее в Школу.

И они заспешили вниз по лестнице. Но в дверях Максимилиан почему-то замер и схватил Инаммо за руку. Тот испытующе глянул на звездочёта:

- Что такое?

- Инаммо... останься с ним. Я сам сделаю это. Загляну в Глаз и тут же вернусь, расскажу, что видел. Или, ещё лучше, принесу другую половину с собой.

Внешне Инаммо оставался совершенно спокойным, но голос его зазвучал жёстче:

- Что такое, Максимилиан? Что ты чувствуешь, скажи мне? Опасность угрожает ему?

Звездочёт провёл ладонью по лбу и глазам и растерянно помотал головой:

- Если бы я знал наверняка! У меня... просто на душе неспокойно, вот и всё.

- Ладно, - кивнул Инаммо. - Иди. И возвращайся быстрее.

***

Туманная тень, прятавшаяся в кустах у пруда, видела, как звездочёт исчез в Башне и как спустя несколько минут вышел из неё. Заметила она и то, что вышел он не с пустыми руками. Одного взгляда на предмет, который Максимилиан бережно держал в ладонях, хватило ей, чтобы понять, что это такое. И, в отличие от Максимилиана, она сразу догадалась, зачем нужно нести Опаловый Глаз в Школу. Как и Инаммо, тень была старше Максимилиана. Помнила время, когда Джиарль ещё был целым, и знала многие его свойства.

Помнила она и то, что случилось потом. Мастер начал слабеть - кто бы мог подумать, из-за своих же учеников! Что ж, поделом. За чрезмерную доброту всегда приходится платить болью. У него осталось так мало сил, что даже дойти до Лабиринта и наблюдать за играми здешних детишек ему сделалось трудно. Ещё один страдающий излишней добротой дурак, Инаммо, превратил Глаз Лабиринта в две половинки. И одну из них вручил своему обожаемому Мастеру, чтобы тот мог видеть миры Внутреннего круга, не вставая со смертного одра. Все они тут такие - немощные дураки. Только и знают что страдать из-за человеческих бед да мечтать о несбыточном - о будущем, в котором люди увидят подлинную жизнь повсюду и в друг друге, и будут жить в мире и любви. И откроют своё истинное предназначение, о котором не знает пока никто... Ну да, как же. Глупцы.

Много помнила тень и много знала из того, что происходило в мире Лабиринта и в мире реальности - хотя сама долгое, бесконечно долгое время была отрезанной от этих миров. Много - но не всё. Никогда не могла увидеть она, куда ведут Выходы Внешнего круга Лабиринта. Места остановок оставались скрыты от неё.

Но теперь кое-что изменилось. Закончилось её изгнание. И бестолковый Инаммо отсоветовал Максимилиану делиться с Мастером опасениями насчёт Лабиринта. Как всегда, о его спокойствии печётся. Надумал в Джиарле подсказку разглядеть.

С минуты на минуту Опаловый Глаз станет целым. И в нём можно будет увидеть не только то, что нужно звездочётам, а всё, связанное с Лабиринтом. Например, карту Внешнего круга, Выходы в реальный мир. Пока один осколок Джиарля оставался в Башне, нечего было и думать о том, какую пользу можно извлечь из камня. Этот осколок был недосягаем. Даже если бы тень проникла в Башню, желая забрать его, притяжение между ней и Мастером стало бы непреодолимым, и она забыла бы обо всём, кроме одного. Кроме стремления снова превратиться в существо с единой душой. Исчезнуть.

Но пока их разделяет Башня, шанс бороться с притяжением всё же существует. Как бы трудно ни было, надо заставить себя о нём забыть. Это необходимо - теперь, когда звездочёт сам вынес Глаз Лабиринта из Башни, и есть ещё время, и так удачно подвернулся этот мальчишка... Речь уже не о том, что с его помощью через один-единственный Выход можно проникнуть в реальный мир. Речь о карте, обо всех Выходах. О возможности сделать их недоступными для звездочётов и их щенков. Подумать только - вся эта компания окажется запертой тут, в Школе. Момент как раз подходящий - все до одного здесь. И останутся навсегда. Не вернутся в реальность, чтобы другим своими глупыми историями да песенками головы забивать, чтобы прибавлять веса чаше жизни. И ни один новый ученик порога Школы не переступит.

Значит, мальчишка... Привлечь его на свою сторону не составит труда.

Что же сначала, мальчишка или Джиарль? Джиарль. Мальчишку при необходимости всё-таки можно заменить и кем-то другим. Чего не скажешь о Джиарле.

Значит - за звездочётом, в Школу.

Тень уже поплыла над водой, но на секунду замешкалась, оглянулась на Башню. Как же трудно противостоять притяжению... Чувствует ли он то же самое? Нет, конечно нет. Он давно не чувствует ничего кроме своего глупого милосердия к тем, кого даже не знает, кого не видел никогда. Ничего, кроме страдания. Бесконечного страдания, от которого погибает - и всё никак не погибнет.

***

- Куда теперь пойдём?

Вновь оказавшись в калейдоскопном коридоре, Алька и Андрей вопросительно посмотрели друг на друга.

- Ну, мы ещё на третьем этаже не были, - начала Алька. Но тут отворилась дверь библиотеки, и из неё вышел уже знакомый им мальчишка в очках с разными стёклами, Донни.

- Похоже, историю для Розы изобрёл, - подумала вслух Алька.

Так оно и было: Донни шёл в буфет. Когда он поравнялся с ребятами, Андрей спросил его, что находится на третьем этаже школы.

- Жилые комнаты, - ответил Донни. - Некоторые звездочёты в Башне живут, некоторые - здесь. И ещё на третьем их рабочие кабинеты. А где Максимилиан? Я думал, с вами.

- У него какие-то срочные дела, - неопределённо пожала плечами Алька.

- У нас в школе этого Донни за такие странные очки дразнили бы, - сказал Андрей, когда они с Алькой снова остались вдвоём.

- И у нас. Но тут, я думаю, его не дразнят. Тут как-то по-другому всё... По-моему, здесь и Артуру лучше, чем в нашей школе.

Про себя Андрей решил, что она права. А вслух спросил:

- Ты, Алька, на третий этаж идти не передумала?

- А чего передумывать? Мы же не в звездочётское жильё полезем. Просто по коридору прогуляемся. Максимилиан же сказал - погуляйте, где хотите, а не "где хотите, кроме третьего этажа".

На главной лестнице окна тоже были с разными временами года, в чём Андрей и Алька убедились, поднявшись со второго этажа на третий, от весны к лету.

Коридор на третьем этаже оказался более обыкновенным, чем два нижних. Самый обычный коридор - хотя для Школы Лабиринта это уже необычно.