Страница 71 из 83
Но дело даже не в Вознесенском и Кузнецове. Даже не в них. Важней другое. Никто не вскочил, не одернул. Рта не раскрыл. Ни один! Это как понимать? Согласны? Или совсем разучились думать? Интересный вопрос. Очень интересный. И очень важный!
Сталин поднялся и заходил по кабинету.
Он сказал как-то в разговоре с Абакумовым, что важным мотивом для заговорщиков может быть опасность для их жизни. Это правильно. Этот сюжет десятки раз повторялся, начиная с Цезаря, Калигулы и Нерона. А опасность для своего барского свинячьего спокойствия может быть мотивом для заговорщиков? А почему не может? Очень даже может. Каждое действие встречает противодействие. И чем сильнее действие, тем активней сопротивление ему. И в какой-то момент вполне может быть достигнута эта самая критическая масса.
Надо же, он уже даже стал думать терминами бериевских атомщиков.
Да, критическая масса недовольства и сопротивления. Возможно? В большой политике все возможно. И опытный политик не пренебрегает даже самыми невероятными возможностями. Не отмахивается от них. Потому что можно и промахнуться.
Но больше всего Сталин был доволен тем, что ему удалось выдавить из Берии точный срок. Август сорок девятого. Реальный, судя по всему, срок. Иначе Берия его и под пытками бы не назвал. Он-то лучше других знает, как Сталин расправляется с очковтирателями и пустобрехами. Два списка заготовил. Артист.
Значит, август сорок девятого. Очень важный рубеж. Может быть, самый важный в его жизни. После него начнется финишная прямая.
К этому сроку нужно хорошо подготовиться. Не просто хорошо. Очень хорошо.
Сталин выглянул в приемную. Поскребышев и два его помощника вскочили и вытянулись.
— Письмо Абакумова об Еврейском антифашистском комитете. Найди.
— Слушаюсь.
Через несколько минут письмо лежало на столе перед Сталиным. Он не стал его перечитывать. Он его и так хорошо помнил.
Что ж, пора было активизировать игру на этой доске.
Сталин ненадолго задумался.
Пора? Да, пора.
Он приказал соединить его с Абакумовым. Услышав в аппарате ВЧ голос бравого генерал-полковника, проговорил:
— Я прочитал ваше письмо о деятельности Еврейского комитета. Мне кажется, что ваши предположения не лишены оснований. Займитесь этим делом. У меня появились кое-какие соображения по основным направлениям расследования. Я их набросаю. Ознакомьтесь. Может быть, вы сочтете их заслуживающими внимания.
— Будет сделано, товарищ Сталин!..
В ту же ночь фельдкурьер доставил из Кремля на Лубянку запечатанный конверт. В нем было старое, полуторагодичной давности письмо Абакумова и листок с заметками Сталина.
Абакумов прочитал:
«1. Еврейский буржуазный национализм. Агрессивный. Воинствующий.
Отсюда:
2. Идеологическое обслуживание интересов международного (американского) сионизма.
Отсюда:
3. Шпионаж.
4. Крым.
5. Подготовка государственного переворота (Игрек, Зет, др.).
Нужен открытый судебный процесс.
Не спешите. Быстро хорошо не бывает. Важна основательность.
Ориентировочный срок — август 1949 г. Желаю успеха.
Абакумов приказал никого к себе не впускать и ни с кем не соединять. Напряженно, до боли в висках всматривался в записку. Он хорошо знал почерк Сталина. Раньше он был свободный, размашистый. Теперь стал жестче, резче, с наметившимися отступами между буквами. Напряженнее.
Абакумов помнил, кто такой Игрек. И кто такой Зет. Он понимал, кто такие «др.».
Было ощущение близкого омута, неотвратимо втягивающего его в свое жерло.
Только на рассвете, когда из снежной замяти прорисовались контуры Охотного ряда, он вызвал своего первого зама генерал-лейтенанта Огольцова и приказал создать группу из самых опытных следователей по особо важным делам.
Из всех особо важных дел это было самое особо важное.
Абакумов вспомнил свое привычное: «Мы солдаты, что нам прикажут, то и будем делать».
Но это не успокоило.
27 января 1948 года был арестован член президиума ЕАК поэт Перец Маркиш.
26 февраля 1948 года был арестован член президиума ЕАК поэт Самуил Галкин.
Через неделю — член президиума ЕАК, заместитель министра Госконтроля РСФСР Соломон Брегман.
30 марта 1948 года был арестован член президиума ЕАК, директор издательства еврейской литературы «Дер Эмес» Лев Стронгин.
3 апреля 1948 года — директор школы-студии при ГОСЕТе Моисей Соломонович Беленький.
24 апреля 1948 года — член президиума ЕАК, профессор Исаак Нусинов.
В мае и июне 1948 года — члены президиума ЕАК писатель Давид Бергельсон, поэт Лев Квитко.
16 сентября 1948 года в Киеве был арестован поэт Давид Гофштейн.
20 ноября 1948 года вышел последний номер газеты «Эйникайт» («Единство»).
24 декабря 1948 года были арестованы ответственный секретарь Еврейского антифашистского комитета СССР поэт Ицик Фефер и член президиума ЕАК, художественный руководитель театра ГОСЕТ артист Вениамин Зускин.
13 января 1949 года были арестованы члены президиума ЕАК главный врач Боткинской больницы Борис Абрамович Шимелиович и директор издательства «Советская энциклопедия» Иосиф Сигизмундович Юзефович.
18 января 1949 года была арестована член президиума ЕАК, директор Института физиологии АН СССР академик Лина Соломоновна Штерн.
20 января 1949 года был исключен из партии, выведен из состава Центрального Комитета и арестован начальник Совинформбюро, заместитель министра иностранных дел СССР Соломон Абрамович Лозовский.
20 января 1949 года решением ЦК ВКП(б) при одном воздержавшемся была снята с работы и исключена из партии начальник главка текстильно-галантерейной промышленности Минлегпрома СССР Полина Семеновна Жемчужина. Воздержался член Политбюро, министр иностранных дел СССР В. М. Молотов. В тот же день Молотов направил на имя Сталина заявление:
«20 января 1949 г. Совершенно секретно. Тов. Сталину. При голосовании в ЦК предложения об исключении из партии П. С. Жемчужиной я воздержался, что признаю политически неверным. Заявляю, что, продумав этот вопрос, я голосую за это решение ЦК, которое отвечает интересам партии и государства и учит правильному пониманию коммунистической партийности. Кроме того, я признаю свою тяжелую вину, что вовремя не удержал близкого мне человека от ложных шагов и связей с антисоветскими националистами вроде Михоэлса. Молотов».
21 января 1949 года П. С. Жемчужина была арестована. Ей было предъявлено обвинение в том, что по приказу главаря еврейского националистического подполья и агента международной сионистской организации «Джойнт» Михоэлса она пыталась оказать давление на членов советского правительства с целью отторжения Крыма от СССР и передачи его американцам, а также в преступных связях с послом Израиля в СССР Г. Меир.
IV
«14 мая 1948 г. в г. Тель-Авиве в здании музея на бульваре Ротшильда состоялось заседание Ваад Леуми (Национального Совета), на котором была принята Декларация независимости еврейского государства на территории Палестины. Огласил декларацию председатель Ваад Леуми Бен-Гурион. В заключительном параграфе говорилось:
„На этом основании мы, члены Национального Совета, представители еврейского населения Эрец-Исраэль и сионистского движения, собрались в день истечения британского мандата на Эрец-Исраэль и в силу нашего естественного и исторического права и на основании решения Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций настоящим провозглашаем создание еврейского государства в Эрец-Исраэль — Государства Израиль.
Государство Израиль будет открыто для репатриации и объединения в нем всех рассеянных по свету евреев“.
В тот же день, 14 мая, государство Израиль было официально признано Соединенными Штатами Америки, 18 мая — Советским Союзом, а затем правительством Гватемалы.
Утром 15 мая на территорию Израиля вторглись вооруженные силы Египта (с юга), Сирии и Ливана (с севера и северо-востока), Иордании и Ирака (с востока). В оперативных планах арабских государств на захват Израиля отводилось 10 суток.