Страница 12 из 83
— Я действительно вел такие разговоры. Моей целью было выявить пораженческие настроения среди московских литераторов, эвакуированных в Уфу, а также среди башкирской интеллигенции. Обо всех полученных мной данных я регулярно информировал капитана Бочкова.
1943 год…
— Достаточно, — кивнул Берия.
Райхман закрыл папку.
— Признаем, что все объяснения товарища Фефера удовлетворительны. Кто по молодости не примыкал к меньшевикам или не забегал в Бунд. А если мы будем считать врагами всех поэтов и писателей, медоточивших иуде Троцкому… Не думаю, что Союз писателей насчитывал бы больше двух-трех десятков членов. Нет, не думаю, — повторил Берия. — Из нашего сегодняшнего разговора я сделал один вывод: мы можем полагаться на товарища Фефера. Ваше мнение, товарищ Райхман?
— Согласен с вами.
— Тогда объясните товарищу Феферу, в чем будет заключаться его задание.
— Слушаюсь, Лаврентий Павлович. — Райхман повернулся к Феферу. — Через три дня в Соединенные Штаты Америки вылетает делегация Еврейского антифашистского комитета в составе товарища Михоэлса и товарища Фефера.
— А как же Маркиш? — вырвалось у Фефера.
— Поэт Маркиш находится сейчас на Северо-Западном фронте. Он собирает материал для новой поэмы. Мы решили не отвлекать его от этой важной работы. Поэтому в Америку полетите вы. Ваша задача: присутствовать на всех встречах товарища Михоэлса. Как на официальных, так и на конфиденциальных. После каждой встречи вы должны составлять подробный отчет. Очень подробный. Обо всем, что говорилось. О реакции собеседников Михоэлса. Никаких выводов, никаких обобщений. Только голые и точные факты. Отчеты вы будете передавать нашему вице-консулу в США товарищу Хейфецу. Кроме США, вы проведете выступления в Канаде, Мексике и Великобритании. С вами будут вступать в контакт наши работники. Вы узнаете их по паролю: «Товарищ Хейфец передает вам большой привет». Учтите: каждый ваш шаг будет контролироваться агентами ФБР. Ведите себя естественно, раскованно, но с достоинством. Вы все поняли?
— Так точно, — по-военному отрапортовал Фефер.
— Ну и лады. Выездные документы и суточные получите в бухгалтерии Совинформа. Вопросы есть?
— Только один. Где Михоэлс?
— Он должен прилететь из Ташкента сегодня вечером. Можете быть свободны, товарищ Фефер.
Фефер вышел.
Райхман вопросительно взглянул на Берию.
Тот поморщился, покривил свои тонкие подвижные губы.
— Ну, не лучший вариант. Но и не худший. Сойдет.
— Вы будете говорить с Михоэлсом?
Берия помедлил с ответом.
— Не знаю. Пока не знаю. Посоветуюсь с Иосифом.
— Стоит ли отвлекать товарища Сталина на такие мелочи?
Глаза Берии за стеклами пенсне изумленно округлились.
— Райхман! Где ты увидел мелочи?
— Виноват, Лаврентий Павлович.
— То-то же! В нашей работе мелочей не бывает!..
Фефер не помнил, как его довезли до дома. Он был переполнен ликованием. Ему казалось, что он сейчас взлетит, как аэростат, и будет парить над Москвой, снисходительно взирая сверху на житейскую мельтешню. Какой день, какой день! Как глупо начался, зато как кончился! Что, Маркиш? Кто такой Маркиш? Кто такой Эпштейн? Кто такой Михоэлс? Ему, Феферу, партия доверила дело огромной политической важности. Ему, Феферу, поручено присматривать за комедиантом Михоэлсом. С ним, Фефером, на конспиративной квартире разговаривал сам товарищ Берия!
Партия простила ему все ошибки и заблуждения. Партия поверила ему. США. Канада. Мексика. Великобритания. Да правда ли, что он увидит эти страны своими глазами? После унылой Уфы. После тихой, как нищенка, Москвы. Да, увидит. Но не глазами туриста. Глазами разведчика. Глазами полпреда СССР, страны победившего социализма.
Как может чувствовать себя командир гвардейского полка, которого Верховный Главнокомандующий посылает в победоносный прорыв?
Вот так он себя и чувствовал, первый еврейский пролетарский поэт Ицик Фефер.
Он бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал ему, что он — не командир гвардейского полка, а всего лишь пешка в большой игре. Пешка, двинутая для отвлечения в перекрестье смертельных атакующих трасс ферзей, слонов и ладей. И противника. И своих. Нет, не поверил бы. Он даже не понял бы, о чем идет речь. Он бы просто этого не услышал.
Да и кто мог бы сказать?
Кто мог в те дни знать, как развернутся события?
Никто.
Даже Тот, Кто Двигал Фигуры.
Сталин.
III
Вот чем еще жизнь отличается от шахмат, так это тем, что фигуры из одной партии можно вставлять в другую. А чем жизнь похожа на шахматы — тем, что обо всех партиях нельзя думать одновременно. Общую картину нужно, конечно, всегда держать в голове. Но в нужный момент важно сосредоточиться на одной конкретной партии.
Поздним вечером того дня, когда поэт Ицик Фефер парил над Москвой ликующим аэростатом, Сталин подписал директивы фронтам, отпустил Жукова и словно бы забыл обо всех военных делах. Как бумаги сдвинул на край письменного стола. На время. Сейчас пришло время подумать о другом.
Еврейский антифашистский комитет. Создание его — это был хороший ход. Сильный. Как и всякий хороший ход, он таил в себе скрытые возможности. Айсберг. Верхушка видна, а остальное скрыто.
Видным был пропагандистский эффект. Года не прошло, как Гитлер объявил Левитана и Михоэлса своими личными врагами, приговорил к смерти этих «кровавых псов». «Кровавых псов». Надо же. Допекло. Левитан был голосом Сталина. Михоэлс — голосом еврейства. Не только советского. Мирового. Главного жупела фашистской пропаганды.
Сталин отдавал должное Гитлеру и его идеологу доктору Геббельсу. Сделать еврея главным врагом великого рейха — это была сильная мысль. Еврей-банкир, сосущий кровь из немецкого народа. Разрушитель нации. Жидовствующий коммунист. Пропаганда должна быть абсолютной. (Доктор Геббельс конкретнее и откровеннее выразился: «Ложь должна быть чудовищной».) Пропаганда должна быть абсолютно понятной. Каждому идиоту. Это было понятно. Это адресовалось не уму, а сердцу. И доходило. Кровь вскипала у каждого истинного арийца. «Юден унд коммунистен цум тот!»
Да, с образом врага у Гитлера получилось неплохо. А вот с позитивной программой доктор Геббельс оплошал. Узковата она была. Годилась только для внутреннего потребления. Арийцы. «Германия превыше всего». Лозунг хорош для германских лавочников, но на люди с ним не выйдешь. Кого умилит перспектива признать превосходство арийской расы? «Недочеловеков»-славян? Высокомерных англосаксов? Похожих на жиденят французов?
Слов нет, над техническим оснащением вермахта Гитлер хорошо поработал. А вот важность позитивной идеологической программы недоучел. Недоработка вышла. Маркса и Энгельса нужно было читать. Не клеймить этих евреев, не жечь их книги на городских площадях, а изучать. Вникать. Как Ленин вникал. Как вникал сам Сталин.
Идеология сильнее пушек. Пушек можно наклепать. Пушки можно купить. А идеологию ни за какие деньги не купишь.
Пролетарский интернационализм — это вам, господа хорошие, не «Германия юбер аллес». В любой стране мира есть угнетаемый пролетариат. Значит, в любой стране мира у СССР есть союзники. В любой стране мира есть эксплуататоры. Значит, у пролетариев всего мира есть общий враг. И этот враг — не чета каким-то евреям.
Что же до евреев…
Опытный политик умеет превращать достоинства противника в его недостатки.
Гитлер сделал еврея врагом номер один. А мы сделаем еврея другом. Евреи пользуются влиянием на свои правительства? А мы обратим это влияние на пользу себе. Широчайшая сеть сионистских организаций разбросана по всему миру? А мы заставим эту сеть работать на нас.
Не заставим, нет. Создадим условия, при которых они сами будут работать на нас.
Гитлер предложил «окончательное решение» еврейского вопроса в виде концлагерей и газовых камер? А мы предложим другое решение этого вечного так называемого «еврейского вопроса»…