Страница 2 из 8
Нечто похожее на угрожающую вибрацию сотрясло зал.
- Разрешение уже есть? - робко осведомился Саша Сашевич.
- Разрешения не требуется. Даю радиограмму, вот она: "Связи чрезвычайными обстоятельствами экспедиция снимается. Подробности на месте. Начальник ЛН-5 Шипулин".
- Чрезвычайные обстоятельства?! Что же тут чрезвычайного? ворвался в тишину чей-то ершистый голос. - Наткнулись на самородок - и струсили. Ничего себе герои!
- Времени остается немного. О готовности постов доложить. А теперь к делу, - сказал Шипулин, вставая.
Ноги вытянулись на невообразимую длину, стали тонкими и невесомыми, как лучи. Казалось, все, что до сих пор находилось у него внутри, провалилось в ноги. И в то же время он был бодр и целеустремлен, как никогда прежде.
За дверью каюты буровиков ораторствовал Петя Тяпкин:
- ...ракету бы "Скорой помощи" ему. Вот псих! А болезнь важно захватить в начальной стадии...
"Лунная научная пятая" отправлялась на Землю в унынии, будто свершила не открытие, а какой-то позорный коллективный проступок.
2
Шипулин пришел домой рано, взъерошенный, злой, достал из кармана пачку сигарет, закурил. Ольга отобрала сигареты, присела рядом на диван.
- Эх ты, вот уж и закурил, а еще лунатик!
- Скоро запью, - пообещал Михаил Михайлович.
- Ругают?
- Смеются. Если бы ругали! Был сегодня у Гришаева - тоже смеется. Завтра пойду к Главному.
- Неужто уж он не разберется?
- Ты вот что, Оля, - сказал Шипулин. - Ты найди мне, пожалуйста, мой альбом. И фломастеры. Не выбросила еще? И будь добра, кофе с лимоном, покрепче только, ладно?
Когда она принесла кофе, рисунок был уже готов. На островке между трех пальм плясал волосатый человек в модных очках и полосатых, как из сумасшедшего дома, штанах. В одной руке он держал обглоданную кость, а другою заслонял глаза от солнца, вглядываясь вдаль. Рядом стоял шалаш с трубой от самовара, из трубы шел дым, а под кустами валялись консервные банки и бутылки, на одной четко виднелось "40°", с соседнего островка на дикаря взирала влюбленная парочка, а далеко на горизонте громоздились корпуса заводов и дымили трубы.
- Боже мой, да это Гришаев! - узнала Ольга. - Ну-с, принимайте кофе, Михаил Михайлович.
Он взял кофе и тут же поставил его на стол.
- Это не хохма, Оленька, - сказал он серьезно. - К сожалению, не хохма. Это научная платформа. Мы на Земле похожи на того упрямца, который переплыл на островок посреди Волги и возомнил, что это необитаемый остров, что он его открыл и что он есть Робинзон. А раз ему хочется непременно прослыть Робинзоном, то ему наплевать на вещественные доказательства его неправоты. На пальме вырезано "Люда + Коля"? Плевать! Под ногами банки и бутылки? Не имеет значения! И это научная платформа!
- Но ты же сам говорил, все это только гипотезы. И Пояс астероидов, и Луна, и Тунгусский взрыв, и Атлантида, и... Что там еще?
- Не старайся, всего не перечислишь. Да, гипотезы но когда столько гипотез... Нельзя же во что бы то ни стало, вопреки очевидному, считать себя Робинзоном!
- Миша, откуда же, по-твоему, взялся на Луне этот сплав?
- Если бы я знал откуда, надо мной не смеялись бы. Но в том-то и беда, что я не знаю откуда, зато наверняка знаю, что мой бур наткнулся на него и, следовательно, он существует. Но как раз над этим-то и смеются.
- Может же быть, что это ядро Луны. Или какая-нибудь там мантия...
Шипулин усмехнулся:
- Нет, Оленька, не может. Сплав искусственного происхождения.
- Тогда что же это?
Он пожал плечами. Некоторое время оба молчали, стало слышно, как тикают часы в соседней комнате. Потом тиканье размылось, ушло, и комната наполнилась тем тугим, неслышным гулом, который каждому, кто побывал в космосе, известен под именем "космической тишины". Вероятно, гудело в ушах.
- Миша, а ты знал, когда добивался этой экспедиции, что найдешь там что-то такое... следы другой цивилизации?
- Я знал только, что рано или поздно это случится. Знал, Оленька, конечно, знал. Но что так скоро... не ожидал. Видишь ли, моя заслуга только в том, что я настоял перенести разведку в этот кратер, Б-046-20. По глубине он не самый удобный, и мне нелегко было убедить их. Но тут, вероятно, сработала блестящая интуиция Главного. Понимаешь, Оленька, этот кратер, как бы тебе сказать поточнее... чуть-чуть странный. Явно не метеоритного происхождения, больше похож на вулканический, хотя и тут уйма нетипичностей. Короче, меня тянуло к этому безымянному, ничем не примечательному кратеру. И ЛН-5 начала бурение именно там. Следы другой цивилизации... Что можно считать следами? Обломок обшивки ракеты? Оставленный на орбите искусственный спутник? Нерасшифрованные радиосигналы из космоса? Гигантское сооружение, возведенное когда-то в древности, такое, что и современной технике не под силу? Подозрительные намеки в древних книгах и легендах? Ах, Робинзоны мы, Робинзоны! А может быть, мы, человечество, - сами следы другой цивилизации? Помнишь, у Бора: "Эта гипотеза не может быть истинной, ибо она недостаточно безумна"? В этом, Оленька, величайший смысл космической философии. И пусть меня считают сумасшедшим, но я утверждал и буду утверждать...
Ольга дремала в кресле, убаюканная его лекцией. Шипулин потер лицо ладонями, проглотил остывший кофе и, опасливо покосившись на жену, спрятал сигареты в карман.
"Скучно ей со мной, - горько подумал он. - И всем скучно. Сухарь, фанатик, фантазер, черствый и желчный деспот. Удивительно, как еще Главный терпит меня? Впрочем, всему есть предел. Завтра скажет: "Все отлично, Михаил Михайлович, экспедицию мы пошлем, это любопытно, гипотезу вашу проверим, стоящая гипотеза, но... сколько вам лет, Михаил Михайлович? К тому же, говорят, со здоровьишком у вас того... А?" Главного не проведешь. Легче провести врачей со всеми их премудрыми приборами. Собрал волю в кулак на этот решающий час - и вот вам, братцы эскулапы, вместо сердца - пламенный мотор. А Главный по глазам читает. "Я ведь и не требую ничего, товарищ Главный конструктор. Мне бы только эту экспедицию, последнюю. Клянусь, сразу же уйду на пенсию и никогда больше не буду изводить вас своими прожектами". Неужто не даст? Что ж, нажму на министерство - и все равно добьюсь. Добьюсь... комплимента. "Вы, - скажут, - фанатик, товарищ Шипулин. Неизлечимый и вредный фанатик". Да какой же я фанатик?! Я просто ученый... Вы еще не знаете Шипулина!"