Страница 13 из 69
- Что значит "симуляционные"? - озадачено спросила я. Папа нахмурился.
- У них нет физических свойств, то есть они ненастоящие. Ты не можешь до них дотронуться.
- А...- протянула я, и папа продолжил рассказывать дальше.
- Они нужны тебе, чтобы оценить тактическую ситуацию в бою, а затем нацелиться на тела тех противников, которые присутствуют в поле твоего зрения. Проблема в том, что в этих очках ты всё видишь, как в замедленном действии, чтобы было удобнее поймать цель, но на самом деле время не замедляется и останавливаться нельзя, если не хочешь чтобы враг успел приблизиться к тебе. Мало того, ВАТС сама рассчитывает время заряда очков на оружие, которым ты пользуешься, то есть на разное оружие есть разное время заряда очков. Как только заряд кончается, очки исчезают и надо немного подождать, прежде чем использовать их вновь.
Папа подробно рассказал, как использовать ВАТС, после чего я попробовала использовать систему при выстреле. Это было очень странное ощущение. Складывалось впечатление, будто бы время вокруг замедлялось, и как только я выбирала цель, ВАТС показывала мне, с какой процентной вероятностью я могу попасть в ту или иную часть врага.
После тренировки с оружием я поблагодарила папу и Джонача за подарок и поняла, что как минимум раз в день мне хотелось бы приходить сюда, чтобы тренировать свои навыки в стрельбе. Ведь это намного круче и интересней, чем играть в дурацкого "Догони Мутанта".
Вот только Бучу, да и всем остальным, включая Амату, я не могла рассказать о том, что теперь умею стрелять - ведь это грозило серьёзным наказанием со стороны Смотрителя. А жаль.
Правда, чуть позже Джонас сказал мне, что обычно в Убежище ребята юношеского возраста сами пробираются на склад, где хранится всякое старое оружие типа пневматических пистолетов и ружей, чинят всё это и учатся стрелять. Что ж, мне повезло куда больше, у меня уже всё есть.
Наконец, настрелявшись и наговорившись с Джонасом и папой, я подумала, что нам всем пора бы возвратиться в кафетерий, пока Амата не устроила мои поиски по всему Убежищу.
- Спасибо большое за подарок! - улыбаясь, радостно сказала я. Папа обнял меня и поцеловал в макушку, Джонас кивнул, улыбнувшись. Он достал старую камеру из своей сумки и указал мне в сторону папы.
- Дайте-ка я вас сфотографирую.
Я подбежала к папе. Он улыбнулся и положил руку мне на плечо. Мы всё ещё стояли в той самой комнатушке, где теперь у меня был собственный полигон для стрельбы. И тут, я первый раз за свой день рождения почувствовала настоящий приступ счастья. Я улыбнулась, обняла папу и застыла, готовясь к снимку. Джонас показал большой палец, мол, всё отлично, поднёс большую камеру к лицу и маленький фонарик в металлической чаше вспышки сверкнул, на мгновение ослепив меня.
Глава 2. Будущее в тумане
Уже задолго после того, как мне исполнилось десять лет в моей жизни всё смешалось в один флакон: серые дни, серые ночи, серые стены и серое отчаяние. Убежище давило на меня: эти тесные коридоры и бетонные комнаты стали тюрьмой для меня. Более того, старательные насмешки и издевки моих недоброжелателей превратили меня в объект ненависти многих жителей Убежища. К пятнадцати годам я начала ощущать острый привкус безысходной пустоты, доводящей меня до отчаяния. До боли сжимающей моё сердце. Мои нервы рвались на куски от тяжелых переживаний, моя душа терзалась в ужасах моих собственных помыслов. Я страдала от этого так сильно, что окружающие меня едва ли могли не заметить моё состояние. Отец все силы тратил на моё лечение, не бесконечные терапии и таблетки.
Мне же становилось только хуже под воздействием непонимающих друзей и задирающих меня ненавистников. С каждым новым годом я продолжала чувствовать нарастающую отдалённость от тех, кто мне был близок. Я наблюдала за папой, который с каждым днём всё больше и больше казался мне озадаченным чем-то вечным. Часто так бывало, что он сидел в нашей комнате или в своём кабинете и подолгу смотрел куда-то в стену или на свои руки с таким озадаченным и хмурым видом, будто все тайны мироздания хранились именно там. Папа отчего-то не находил себе места, морщины на его красивом лице с каждым годом были видны всё отчетливее, волосы теряли цвет, вились седыми вихрами, а в глазах кроме ласки, я часто натыкалась на глубинную отчуждённую грусть.
Он скучал. Скучал по маме. Я тоже по ней скучала, хотя совсем не знала её. Признаться, от этого мне было только хуже. Я часто думала о том, какой бы сложилась моя жизнь, если бы мама была рядом. Наверное, она бы меня успокаивала и помогала бы решать все мои проблемы. Любила бы меня так же сильно, как отец.
Мне было тяжело. Иногда ночами я просто переставала дышать от огромного колючего кома в горле, давилась сухими рыданиями, осознавая, что моя жизнь пуста и не имеет никакого смысла. Детство маленькой неудачницы начало сменяться ещё более островатой на вкус юностью. Помимо того, что у меня почти не было друзей, на меня вообще практически не обращали внимания представители противоположного пола, что безвозвратно убило мою самооценку.
Я получала долю понимания и успокоения в разговорах с папой и с Джоносом или в объятьях Аматы, которая всегда меня поддерживала. Я вкладывалась в тренировки. Я занималась стрельбой и рукопашным боем почти всё своё свободное время. И это становились для меня настоящей разрядкой.