Страница 16 из 20
Для высадки засад, обычно проводившейся под вечер, вертолеты с группой на борту выходили в назначенный район, меняя по дороге направление полета и выполняли ложные посадки и зависания, имитирующие высадку десанта. На задание всегда уходила пара Ми-8 (в случае выхода одного из строя напарник мог подобрать экипаж и десант), а высадку с воздуха прикрывали Ми-24, «пасшие» окрестности в наиболее уязвимый момент. Полет для меньшей заметности выполняли на минимальной высоте, прижимаясь к земле и петляя между склонами. При рискованных маневрах бывали случаи, когда маневрирующий на бреющем вертолет вспахивал землю, сносил шасси и чудом выбирался из каменных мешков. Летом 1987 года в 239-й овэ «восьмерка», задев скалу, вывернула себе колесо, пробившее пол, баки и оказавшееся в грузовой кабине между десантниками. Разведчики до нитки вымокли в керосине, но машина смогла нормально сесть и вскоре была отремонтирована.
Ложных посадок, вздымавших приметные тучи песка и пыли, на маршруте к месту высадки выполнялось до десятка, причем иногда покидание вертолета проходило незамеченным даже летчиками вертолета, увлеченных совершением обманными приземлениями. В 205-й овэ в марте 1988 года имел место случай, когда часть группы в спешке покинула машину в череде монотонных ложных выбросов, тут же скрывшись от возможного наблюдения и погони, а другая половина осталась на борту. Оказавшийся среди высадившихся опытный сержант-сверхсрочник, оставшись без связи, все же сориентировался, и той же ночью сжег пару душманских грузовиков.
Работа вблизи караванных троп была опасной не только для десанта. 9 октября 1986 года высаженная у Шахджоя засада оказалась туг же раскрытой, и вертолетчикам пришлось спешно ее забирать. При посадке Ми-8 капитана Дубины был расстрелян из РПГ и сгорел, а экипажу вместе со спецназом пришлось отходить в горы и всю ночь скрываться от преследования. Только утром их подобрали высланные на поиск вертолеты.
Высаженная засада укрывалась, ожидая караван. Чтобы не «засветиться», спецназ иногда переодевался в афганскую одежду в которой, по крайней мере, издалека на вызывал подозрений и мог сойти за одну из окрестных банд (на этот случай говорили: «Хотя бы, пока будут соображать, первая пуля не тебе достанется»). В апреле 1984 года разведгруппа 173-го отряда, где «маскарад» использовали наиболее часто, проведя в засаде более двух суток и даже будучи замеченной пастухами, все же подстерегла караван из пяти машин, в пятичасовом бою уничтожила часть прикрытия и груза, взяв трофеи и завладев одним из уцелевших джипов.
Если противник имел значительное превосходство, вертолетчики перебрасывали подкрепление. Бывали случаи, когда в бой втягивались все бойцы отряда и вертолеты эскадрильи. При необходимости вызывали самолеты, поддерживавшие спецназ бомбоштурмовым ударом. Такое взаимодействие обычно практиковалось в Кандагаре, где рядом на аэродроме находилась эскадрилья Су-25, державших связь со спецназом и нередко высылавшая пару машин для прикрытия высадки, особенно у границы.
МИ-8МТ 30-го ОСАП уходит после высадки группы в Панджшере. Чтобы не выдать разведчиков, вертолет покидает место посадки, прячась в ущелье от душманских наблюдателей. У десанта другой путь — группа по тропе идет в горы к месту засады. Район Руха, лето 1986 года.
На «восьмерках» использовался танковый вариант пулемета ПКТ, отличавшийся креплением на турели или раме, парой рукояток с гашетками вместо приклада, электроспуском и более массивным стволом, допускавшим продолжительную стрельбу без перегрева. Пулеметные ленты обычно имели по 250 патронов, но встречались и набранные кусками до 400–450 звеньев, в которых обязательно не менее трети составляли патроны с трассирующими пулями. Без хорошо видимых даже днем красных трасс разглядеть с воздуха, куда легла очередь, было толком невозможно.
Апрельской ночью 1986 года разведчики, трое суток с помощью «Реалии» наблюдавшие за дорогой у кишлаков Гарколай и Кучкай-Караз возле трассы на Кандагар, обнаружили колонну из шести машин. На перехват поднялось звено Ми-24, обстрелявшее караван и подсветившее его «люстрами» осветительных бомб. К указанной цели рванулись три бронегруппы на БМП-2, которым даже не пришлось открывать огонь — противник не выдержал ужаса ночной атаки и разбежался, бросив без боя «Тойоты» с оружием. В июне 1987 года спецназу Газни при поддержке 239-й овэ удалось забить крупный вьючный караван числом более 100 голов. Через три недели, почти там же, успех повторился и на проторенном маршруте вновь был разгромлен крупный караван.
Большей частью добыча была более скромной, и состав разведгруппы рассчитывался на борьбу с небольшими караванами и отрядами. Разведчики реально оценивали свои силы, избегая стычек с превосходящими силами в отдалении от своих, где шансы были минимальны и воздерживались от преследования караванов, ушедших под защиту селений, в которых за каждым дувалом мог ждать враг. Прочесывание кишлака требовало значительно больших возможностей, чем те, которыми располагала небольшая разведгруппа. В то же время даже уничтожение одиночной машины и взятие одного-двух «стволов» уже было результатом — по крайней мере, из них в нашу сторону уже не стреляли.
Для перехвата широко применялось вертолетное патрулирование парами Ми-8 с досмотровыми группами вдоль караванных маршрутов и дорог. Оно позволяло значительно расширить сеть перехвата, охватывая контролем обширную местность. Полем их деятельности были соответствующие зоны ответственности отрядов, за исключением магистральной трассы, где шло интенсивное движение своего транспорта и мирных «купцов». Там останавливать машины запрещалось и досмотры вели придорожные посты. На патрулирование вылетали почти ежедневно несколько пар, иногда его вели по ночам, отыскивая противника по фарам машин и кострам стоянок.
Порядок досмотра определялся приказом по Армии «Об организации разведывательно-боевых действий в системе „Завеса“». Обнаружив караван или машину, их останавливали предупредительной стрельбой с воздуха. Облетев вокруг и осмотревшись, экипаж сажал вертолет неподалеку (инструкция определяла минимальное расстояние в 800-1000 м и не ближе 3000 м от селений), где часть высадившихся разведчиков занимала позицию, держа караван под прицелом и готовясь прикрыть досмотровую команду, выдвигавшуюся к цели. Вертолет предписывалось тут же поднять в воздух, держа рядом в готовности. Ситуация, как правило, определялась сразу: если караванщики пытались разбежаться или звучали выстрелы, их судьба решалась огнем десанта и ударом с воздуха. Вьюки с грузом и кузова машин проверяли щупами и миноискателями и, обнаружив запретное, забирали на борт вертолета или сжигали и подрывали на месте вместе с машинами. Тут же уничтожали вьючный транспорт и оказавших сопротивление.
На практике пункты инструкции не соблюдались канонически, лишь очерчивая рамки безопасности. Однозначно признавались противником люди с оружием или пытавшиеся скрыться, при этом дело решалось даже без посадки, для чего все «спецназовские» Ми-8 предписывалось оснащать, помимо пулеметов, парой ракетных блоков. Высадку проводили ближе указанного, в 200–300 м, чтобы бросок к каравану увешенной оружием группы меньше утомлял бойцов. Если поведение караванщиков не вселяло подозрений, вертолет на земле дожидался их возвращения, однако, не глуша при этом двигатели.
Разведчики выгружают имущество из «восьмерки», пришедшей на один из постов под Кабулом.
В 186-м отряде в 1986 году доля вылетов на досмотр возросла вчетверо, до 168, в то время как процент успешных засад даже снизился (16 из 229, или 7,5 %). Были уничтожены 279 душманов и 6 машин, взяты 30 пленных и 87 «стволов», свои потери составили 6 человек, еще 24 были ранены. В следующем году засад провели только 176 (14 удачных, 8 %), а число досмотровых вылетов поднялось еще в полтора раза, составив 238. Убедительным результатом стали 583 убитых моджахеда, 39 сожженных машин и 34 мотоцикла, 17 пленных и 207 единиц оружия.