Страница 33 из 40
Каиркенов не успел додумать план воспитательного разговора со стажёром. Прогудел сигнал пневмопочты. Раскрыв пенал, начальник Томской канцелярии расправил лист, испещрённый буквами. Они выглядели бессмысленным набором, однако, циферка в начале одной из строк - являлась условной, конечно, для знающего человека. Вынув из сейфа шифровальную сетку, Ильгиз Кадырович наложил её на текст и прочёл циркуляр:
"Всем региональным канцеляриям.
Сделать годовую выборку странных происшествий криминального и некриминального характера, классификация коих затруднена или же невозможна, так и других, попадающих в раздел "прочие". По приготовленной выборке проверить тщательность и полноту расследования упомянутых происшествий. В случае явной халатности или недобросовестности расследований взять должностных лиц, повинных в том, под негласный контроль. Об исполнении доложить через две недели от сего числа.
Л.В. Дубельт"
Первый полёт к свободе
Проснувшись рано утром, аспирант Рослов понял, как чувствовал себя Менделеев после осознания формы и структуры знаменитой таблицы. В голове сложился план действий, осталось только его записать и реализовать. Чем он и занялся безотлагательно.
Выпросив у Арика линейку и карандаш, Руслан сделал чертежи якоря и статора самой примитивной электромашины. Подшипники по типоразмеру детализировать не стал, просто обозначил ожидаемую нагрузку. Сечение медного провода указал, как помнил, а вот над коллектором пришлось помараковать основательно. То, что в его мире было делом минутным - вылез в сеть, нашёл нужное - и всё! А здесь аспиранту пришлось долго расспрашивать Демида и Арика, тупых до ужаса, пока он понял, что прессованный графит для щёток найти не удастся.
Вчера это воспринялось бы, как удар ниже пояса, но сегодня всего лишь стало отложенным вопросом - чем и как заменить? Плюс, сработали давнишние навыки, приобретённые за время изучения методик ТРИЗа. Знаменитая теория решения изобретательских задач советовала для начала точно выразить, чего ты хочешь?
- Хочу снимать или передавать электроны с неподвижного контакта на подвижный, - сказал вслух аспирант, адресуя формулировку себе.
И "отпустил корову бродить, куда та захочет", как учила ТРИЗ - то есть перестал ломать голову над проблемой щёточного узла. Этому помогла суета со сборами на дирижабль. Арик прибежал возбуждённый, приказал Демиду с Русланом:
- Ноги в руки и поехали!
Он погнал мобиль за город. Аспирант сунулся было на переднее сиденье, но Демид рыкнул и загнал во второй ряд. Даже опускать стекло не позволил. Руслан с любопытством пялился на оживлённое движение, на вывески и рекламу, на пешеходов, но всё это быстро примелькалось и утратило вкус новизны. Зато потом, как только дома расступились, впереди возникли куполообразные ангары. Такие точно, надувные, устанавливали над передвижным "Луна-парком", куда Руслана пару раз водили родители в бытность подростком. Но чем ближе подъезжал мобиль, тем яснее становилось - тут не ангары!
Огромные дирижабли низко парили над аэродромом, держа носы по ветру, подобно кораблям, стоящим на рейде у морского порта. Когда Арик свернул на платную парковку, и вся троица пешком направилась дальше - на соседнем поле зажужжал самолётик и комаром, жалкой букашкой промелькнул в стороне от гигантов. Руслан шёл, всё выше задирая голову. Он, что называется, запал на дирижабли "нипадецки", как совсем недавно выражался в чате.
И то, когда серая продолговато-ребристая туша, больше всего похожая на тыкву, растянутую за жопку и хвостик, вырастает, нависает и закрывает небо - только тогда понимаешь силу инженерной мысли. Никакие большегрузные самолёты, а Рослову довелось посмотреть на "Антея" и "Мрию", и в сравнение не шли с этим. Небольшой дождик, налетевший с запада, заставил его и спутников бежать, чтобы укрыться под навесом у причальной мачты.
Восторг аспиранта не омрачил даже образчик разгильдяйства, видимо, свойственного любой России в любом мире - бетонный тротуар закончился в считанных метрах от мачты, а дощатые мостки, брошенные через лужу, прогибались до самой грязи и пачкали обувь. Отирая боковину и подошвы туфель о траву, Руслан продолжал смотреть вверх.
- Нравится? - раздался над ухом знакомый голос, и невесть откуда возникший Киселёв доброжелательно поддел попаданца. - А вы, сударь, изволили ляпнуть, мол, каменный век... Вот эта сигара, что ожидает нас, всего лишь малотоннажный дирижабль полужёсткого типа.
- Красавец! - воскликнул аспирант, задирая голову. - Какая, к чёрту сигара? Это небесный кит!
Горизонтальные рули, действительно, раскинулись широким полукругом на всю ширину баллона и слегка изгибались под порывами свежего ветерка. Он же, ветер, проминал бока баллона, гоняя волнообразные складки, но килевая ферма в виде длинного металлического ложа - для защиты мягкого брюха "небесного кита", что ли? - заставляла дирижабль держать форму.
Ажурная причальная мачта серебристого цвета, в которую носом уткнулось воздушное судно, играла роль лифта. Застеклённая кабина, неспешно жужжа двигателем, который почему-то был спрятан в полу, поднялась до самого баллона, выдвинула ещё более ажурный телескопический мостик и дотянулась к гондоле. Киселёв, Демид и Арик первыми прошли по нему, почти не касаясь перил. А Руслан смотрел на землю, которая оказалась далеко внизу. Он ощутил давно забытый холодок между лопаток, как в армии, когда робел на парашютной вышке перед первым тренировочным прыжком.
Ветер налетел сбоку, надавил на дирижабль. Тот лениво шевельнулся, уступил нажиму наподобие флюгера - сместил гигантский хвост, не отрывая нос от причальной мачты. Лифт и мостик сместились вместе с гондолой. Руслан покачнулся, судорожно вцепился в ажурные поручни. Пилот дирижабля, отчетливо видимый сквозь большие лобовые стёкла, усмехнулся испугу пассажира, приглашающе махнул рукой. Его помощник, сосредоточенный на управлении лебедкой, которая поднимала в гондолу багаж, на порыв ветра и поворот дирижабля не обратил никакого внимания.
Руслану стало стыдно. Он решительно шагнул вперёд, страшась, что металлическая сеточка пола прогнётся под ногой, но та выдержала вес, а после второго шага мостик кончился, и началась пассажирская гондола, прочная, двухэтажная, отделанная внутри лакированным деревом. Киселёв со спутниками уже сидели в креслах вокруг стола, выкладывая из несессеров дорожную снедь. Демид вожделенно рассматривал бутылку вина, одной рукой ловко раскрывая штопор карманного ножа:
- Вот это славно, а то я засыхать стал! Господин начальник, вы будете?
- Нет, это вам с Ариком. Руслана я угощу "Крымским нектаром князя Голицина". Специально захватил. Присаживайтесь, господин учёный. Знаете, как готовят это божественное вино? Из трёх сортов винограда. Кокур белый, Мускат белый и Мускат розовый. Шесть золотых медалей! А началась история с князя Голицина, когда тот вступил в должность Главного винодела Императорского удельного ведомства. В тысяча восемьсот девяносто первом году...
Рослов слушал, пригубливал вино и удивлялся. "Крымский нектар" в сопровождении истории его возникновения казался очень вкусным. Раньше аспирант никогда не задумывался о культуре винопития, а рекомендации ресторанных сомелье воспринимались, как попытка впарить дорогущее спиртное. Но сейчас Руслан отпивал по глотку из бокала, отчего вино не проваливалось в желудок, а обволакивало язык, нёбо. От этого запах и вкус, вовсе не градусы, стали основным. Он восхитился и перебил Киселёва:
- Семён Михайлович, откуда у вас такие познания?
- Долго рассказывать, - отмахнулся тот, - я ведь журналист. Работа обязывала собирать информацию по крупицам и осмыслять, иначе толковое эссе или очерк не создашь.