Страница 9 из 18
– Да? А вам никто не помогал? Ну, я имею в виду, тетя Ася с вами рядом не стояла, когда вы писали? Не говорила: вот здесь вы слово «мать» напишите? А вот здесь: «А не пойти бы вам...»?
Девушка слегка покраснела. Это был хороший знак. Она понимала намеки. И была, кажется, разумным человеком.
– Ладно, беру свои слова обратно, – сказала она. – Но тогда прошу вас докладывать мне о ходе расследования. Дважды вдень. Утром и вечером.
– Вы думаете, что утром будет намного больше информации, чем вечером?
– А как иначе? – Она жестко посмотрела на меня.
– Идет, – сказал я и взял конверт. – Расписку писать?
– Пишите. В случае чего сдам ее в налоговую полицию. Вот змея!
– Тогда я пересчитаю.
Я посчитал деньги и написал расписку. Передал ей документ и убрал конверт с долларами в сейф.
Пришла Римка, закопошилась в своем предбаннике. Пока она не уселась красить ноготки, я велел ей сделать еще кофе.
– Хорошо, Павел Сергеевич, – держала форс перед клиентом Римка.
Когда она поставила перед нами по чашке кофе и плотно закрыла дверь к себе, я сказал девушке:
– Приступлю к работе немедленно. Сначала опрошу вас. Прошу отвечать на мои вопросы сразу и не задумываясь. Вы готовы?
Она была готова. Еще бы! Когда б надо мной висело убийство с отягчающими, я бы рассказал даже о том, как в пионерлагере подсматривал за девочками в туалете.
– Почему, как вы думаете, задержали вас?
– Эта тетка ... в лифте... Соседка... Она видела меня... И слышала, как в квартире кричали... И еще... Они там, в милиции, говорили, что на ноже – отпечатки моих пальцев.
– А ножом вы резали торт?
– Наверное.
– Кто обнаружил труп? Когда?
– Не знаю.
– Что вы делали после того, как вышли из квартиры?
– Поехала домой.
– На чем?
– Поймала машину.
– Марка машины?
– «Жигули». Восьмерка. Кажется, бежевая.
– Номер?
– Не помню.
– Что вы делали, когда вернулись домой?
– Приняла душ. Почитала. Легла спать.
– Кому-нибудь звонили?
– Нет.
– А вам?
– Звонили на автоответчик. Я не брала трубку.
– Видел ли вас кто-то из ваших соседей?
– Нет.
– Может быть, из окна? С балкона?
– Возможно.
– С алиби, значит, у вас напряженка... А мог ее убить Дима?
– Не знаю. Не думаю. Нет.
– Он подвержен вспышкам гнева? Может быть, не владеет собой – особенно, когда выпьет?
– Нет. Он на редкость спокойный и уравновешенный человек.
– Напивался ли до беспамятства?
– Никогда не видела. Он всегда контролировал себя. Сколько бы ни выпил.
– Где он мог бы скрываться?
– Где угодно. По всей России. Он журналист. У него полно друзей.
– Вы поняли, как представляют себе дело мои коллеги из милиции?
– Не знаю точно... Но скорее всего так: я пришла и увидела Диму в постели с этой... В приступе гнева зарезала ее... Потом Дима и, я испугались и сбежали...
– Вам предъявили обвинение?
– Да.
– Почему вас выпустили?
– Валерий Петрович – мой отчим – поставил всех на уши... Я дала подписку о невыезде... Заплатила залог...
– Сумма залога?
– Это, простите, не ваше дело. Я перевел дух.
– Хорошо. А как вы сами себе объясняете: что произошло?
– Ну... Я думаю, что ее убили посторонние люди... Возможно, это были грабители... Ворвались...
– Почему же тогда исчез Дима?
– Я не договорила: скорей всего бандиты охотились за Димой. Эта Оля оказалась просто ненужным свидетелем... Диму захватили и увезли. В квартире что-то искали.
– Могли у него быть дома ценности, деньги?
– Денег... Не думаю, что много... Но бандиты могли думать, что у него есть ценная вещь.
– Какая?
Она слегка поколебалась:
– Драгоценный алмаз.
– А он был у него в квартире?
– Нет.
– Но Дима знал, где он находится?
– Да.
– А вы знаете, где этот алмаз находится?
– Да.
– И не скажете мне?
– Естественно, нет.
– Теперь вопрос такой. Только подумайте. А кому известно, что вы и Дима можете знать, где хранится этот камень?
– Никому. Точнее – двум человекам. Но они, во-первых, далеко. А во-вторых, я им верю больше, чем себе.
– Завидная уверенность... А мог Дима обладать информацией, кому-то здорово мешающей? Какой-нибудь дискетой, кассетой?
– Наверно.
– Он проводил журналистские расследования?
– Думаю, да.
– Но он ничего не говорил вам об этом?
– Он никогда не рассказывал о своей работе.
– Так... У вас нет ли случайно фотографии Дмитрия?
– Случайно – есть.
Она была предусмотрительной. Даже чересчур. Татьяна достала из сумочки фото. На ней были запечатлены они с Дмитрием. Фотография была сделана зимой. Они стояли, слегка обнявшись, на каком-то заснеженном поле. Полуянов щурился от морозного солнца. Лицо его было не слишком хорошо видно. Но на первый случай сойдет.
– Я возьму фото... Пожалуй, пока все... Вы по-прежнему настаиваете, чтобы я перед вами ежедневно отчитывался?
– Да.
– Тогда жду вас здесь в двадцать три ноль-ноль. Наверно, у меня будут к вам еще вопросы.
– Я приеду, – милостиво согласилась она. Встала и подала мне руку.
Рука была сильная. Пожалуй, излишне сильная для девушки. И совсем невлажная. Она, похоже, перестала волноваться. И на мои вопросы отвечала правдиво.
– До вечера.
– Желаю удачи.
Я проводил ее до дверей офиса. Римка послушно встала, пряча под столом полунакрашенные ногти.
Я вернулся к себе и уселся в любимое кожаное кресло. Жара набирала обороты. Из распахнутого окна тянуло, как из сталеплавильной печи.
Похоже, ключом к разгадке был пресловутый Димка. Дмитрий Полуянов, специальный корреспондент «Молодежных вестей». Надо искать его. «Ох, какой я догадливый...» – самоиронично подумал о себе, любимом.
– Римка! – заорал я. – Я уезжаю! Буду вечером! Если что, звони мне на мобильный или на пейджер.
Римка не могла скрыть своей .радости. Целый день она сможет – за мои деньги – точить когти и играть на компьютере.
– Будешь занимать телефон – во! – Я продемонстрировал ей немаленький кулак.
– Что ты, Пашенька, – промурлыкала она. Я надел солнцезащитные очки и поспешил к своей «восьмерке». План действий на сегодня уже сложился у меня в голове. Дел хватит. Надо шустрить.