Страница 9 из 16
Ночью поздней,
Ночью беззвездной
Выйди из дому, забыв на час о сне.
Слышишь грозный
Отзвук тревожный?
Слышишь мерный стук в полночной тишине?
Это в истовом мощном биении эхом гудит небосклон.
Это слились удары сердец тех, кто нынче не спит, кто влюблен.
Тут и мое - стучит, стучит
с твоим - в унисон.
Ночью поздней,
Ночью беззвездной
Выйди из дому, забыв на час о сне.
Слышишь грозный
Отзвук тревожный?
Слышишь мерный стук в полночной тишине?
И войдя в резонанс этот звук беспощадно вершит свой резон:
Руша стены обид меж сердец тех, кто нынче не спит, кто влюблен.
Тут и мое - стучит, стучит с твоим - в унисон.
[стихотворение принадлежит Юлию Буркину]
За спиной вздохнуло море. Я, не видя перед собой дорожек, пошел к парапету. Естественно, ободрал ноги о сухие стебли травы, но ни злости, ни досады не почувствовал. Черт с ними, царапинами, разве это так важно? Оперевшись о теплый камень, посмотрел в черную искристую даль. Подумал о тех, кого любил. А кого я любил ПО-НАСТОЯЩЕМУ? Жену, дочь? Из десяти лет брака я любил ее максимум два года. Потом жил чисто по привычке. Такую стерву надо было еще поискать! Более сволочной натуры я не встречал еще ни разу. Дочь... Дочь я, конечно же, любил, но после развода... Я, наверное, и сейчас ее люблю, только настойчиво вгоняю в голову мысль о... О том, кто она сейчас. Нет. Хватит. Кого я любил? Да никого. Может, моя душа так устроена, что оказалась неспособной испытывать любовь? Может, это не я виноват? Ведь я хочу, хочу и любить, и быть любимым... Из-за этого всю жизнь чувствовал себя деффективным. В юности даже гордился по дурости: вон, мол, какой, никто мне не нужен и одиночество не тяготит, а наоборот даже... А потом понял, что и представить себе не мог, что такое остаться одному. Жизнь мозгов вставит. Я обернулся. В сосновой тьме тихо поскрипывали цепи - качались лавочки. Прогулял я почти до рассвета. Чибис вернулся в комнату еще до полуночи, когда начали расходиться люди, а я остался смотреть на море. Чувствовать кожей теплый воздух, колышащийся над землей. Бродить по аллейкам и слушать, как качаются ветви деревьев. Слушать стрекот жестких жучиных крыльев - здесь во множестве обитали всякие ночные насекомые. Я бы вообще не спал, но организм требует отдыха. Впрочем, сон мой был недолог. Около девяти утра я проснулся, вышел на балкон, посмотрел на залитое утренним светом море. Вдохнул всей грудью. Еще давно-давно, в детстве, мы ездили в какой-то полузаброшенный поселок на берегу Азовского моря. Пансионат тот был простым бараком и люди жили считай в шаге друг от друга. Но мне было хорошо там. Вставал я всегда рано утром, а пансионат располагался таким образом, что над ним нависала высокая круча. Я поднимался туда, наверх, и смотрел на море... Доев вчерашний ужин, я, как и собирался, повесил на руку пакет и отправился в противоположную от моря сторону. Хотя, идти ОТ моря здесь было трудно: пансионаты располагались вдоль берега и единственная дорога в центр проходила мимо них. Все это дико напоминало мне азовские поселения, что на восемьдесят процентов состоят из пансионатов. Я шагал, помахивая пакетом, невидимый Чибис сидел у меня на шее. Людей было много, даже очень. Кто только просыпался, кто уже шел с завтрака. Я есть в столовых не любил никогда, лучше уж Чибисовы бутерброды. Рыба в таких местах - почти что единственный способ для местных выжить зимой. Поэтому продается она повсюду и в огромных количествах. Всех возможных и способов приготовления. Лоснятся на солнце лещи, лежат, будто куски сала, загадочные рыбцы. Есть и судаки, но их я никогда не покупал и не буду. А откуда они вообще здесь взялись? Насколько я понимаю, и судак, и лещ - рыбы пресноводные, речные... Чудеса. Я долго ходил меж рядов, придирчиво осматривал выложенные рыбины все как на подбор, одинаково жирные, не сырые и не пересушенные. Прелесть. Заглядение просто. Наконец, купил пяток лещей, один из которых в длину был не меньше локтя. Такую большую рыбу я вообще покупать избегаю, но эти продавались уже вычищенными. В жирности, конечно, теряет, зато меньше риск купить испорченную. Итак, пять лещей и одну тараночку в две ладони длиной. С пивом оказалось сложнее. Почему-то оно все было... почти выдохшимся. Не знаю, что им сюда привозят, но эти бочки наполовину заполнены пеной. Пиво-то продают на разлив. В бутылки наливают почти одну пену, потом ставят "отстаиваться" - ну что это такое? Отстой и получается. Однако, пиво я купил и довольно приличное. Не слишком темное, но и не желтое, оно красиво переливалось в пластиковой бутылке. Я загрузил все это в холодильник и рванул на пляж. Теперь уже с сумкой, с большим квадратным покрывалом. Чибис что-то там пошаманил над вещами и пообещал, что никто на них даже не глянет. К тому же он остался на берегу, так что я был спокоен. Вдоволь наплававшись, я разлегся на покрывале. Вчерашний свекольнокрасный цвет моей кожи превратился в такой античный загар и теперь я ловил на себе завистливые взгляды тех, чьи солнечные ванны обернулись полновесными ожогами. Купил мороженого, с ни с чем не сравнимым наслаждением съел. До обеда пожарил бока на солнце, потом отправился пить свое пиво. Рыба, как я и ожидал, оказалась наилучшего качества. Умолов одну, почувствовал сытость и чувство щекотки в голове - три литра пива как-никак. Почему Чибис сделал ее именно трехлитровой?.. В общем жил я настоящей курортной жизнью. Спешить было некуда, забот никаких. Чибис сказал, что по достопримечательностям пойдем потом, а сейчас можно отдыхать. После двухчасового дневного сна - снова на пляж. На меня смотрели как на сумасшедшего: два часа дня, самая жара, камни аж синие - такое сильное солнце. Я же небрежно помахивал снятой рубашкой. Мне теперь ничто не грозит. Чибис же так и не расставался со своим плащом. Как так можно? Жара - а он в плаще. Вечером решил порыбачить. Чибис по моей просьбе сделал прекрасную телескопическую удочку, упругую и пружинистую, и банку червей. Оказалось, не один я такой - на больших камнях, кусках гранита, лежащих на пляже, я увидел фигурки с удочками в руках. Выбрал себе место и на этот раз попросил Чибиса не вмешиваться - рыбалка занятие чисто спортивное, я сюда не за рыбой пришел, а за процессом. Забросил удочку, сел на камень. Наблюдание за поплавком удивительно успокаивающее занятие. Мерно колышется он на волнах, будто маленькая лодочка. И вот - быстро уходит под воду. Тянешь на себя, не резко, плавно, чувствуешь эту живую тяжесть. Она упирается, не желает покидать свою естественную среду. В воде даже маленький "бычок" может быть сильным. Начало положено - серебристая рыбешка трепыхается в кульке, наполовину опущенном в воду. В ладонь размером. Я сидел на камне до тех пор, пока не опустилось Солнце. То есть, часов до девяти вечера. Потом побрел домой. Задержался на той части пляжа, где галька уступала место песку. Потоптался на месте. Приятно так, когда крупный песок щекочет ступни... Песок. Город из песка... Я быстро покинул пляж. И еще что странно. Я раньше, тоже в детстве, был в Евпатории. Так там пляжи были платные и такого, что пансионаты стоят у самого берега, я не видел. Не могу утверждать, что там такого нет, просто не видел... Все равно этот Крым какой-то странный, не такой. А, черт с ним! Ночью опять бродил по аллейкам, смотрел на фонари. Завтра последний день. Немножко жалко уезжать отсюда, все здесь такое родное, свое... Вс будто только что всплыло из памяти. Но с другой стороны, что мешает мне потом снова вернуться? Тем более, на собственном корабле. Надо будет сделать его немного более цивилизованным, а то парусник смотрится немного гротескно. Хотя, в этом странном мире... все возможно. Пусть остается как есть. К вечеру третьего дня погрузился на корабль. Берег, который я успел полюбить, удалялся быстро. Я заметил, от берега плыть в любом случае легче. А впереди устало и лениво колышется море... Чибис спустился с верхушки мачты. - Куда? - тихо спросил он. Я не отвечал. Что-то мягкое застряло в горле и не давало словам проходить свободно. - Что ты ищешь, Женя? - снова спросил Чибис. - Наверное, сказку. Я ее было нашел, но... Она снова покинула меня, а я стараюсь поймать ее за хвост. - Хочешь в мир грез? - Хочу... И только не говори, что я уже там... здесь... Я все время нахожу... попадаю в такие места, где бы мне хотелось оказаться. Этот ваш Крым. Знаешь, на что он похож больше всего? На азовское Седово, куда я ездил вместе с родителями. Только вот пляж странный, галечный, а так - все то же самое. Это море, этот корабль, которым я вовсе не обязан управлять. Такого не бывает! - Почему ты противишься очевидному? Или как по-твоему должен выглядеть сон? Что в нем должно быть такого, что нужно человеку, кроме нормальной жизни? Ты забиваешь себе голову всякой чушью, уж извини меня. Я пожал плечами. - Не знаю, чего мне нужно, но... это не оно. - Ну хорошо, можно найти и такое место, которое, я надеюсь, удовлетворит тебя. Больше мы не разговаривали. "Чибис" мчал к горизонту, прыгая по волнам. Странная тишина. Почему тихо? Почему не шумит ветер и не бьются о борта волны? Я посмотрел на своего маленького спутника; Чибис сосредоточенно вглядывался в пламенеющий горизонт. Волосы падали ему на лоб, лезли в глаза, он отбрасывал их в сторону. Он знает все дороги в мире...