Страница 61 из 78
- Ника, госпожа Юлиса! Где вы? Куда спрятались? Клянусь розовыми сосками Диолы, я ещё не настолько пьян, чтобы потерять зрение!
- Не надо так говорить о богинях, господин Картен, - проворчала Ника, выйдя из тени.
Капитан вздрогнул словно от испуга, но быстро овладев собой, с хмельной гордостью заявил:
- Я обо всём договорился!
- О чём? - не переставая хмуриться, уточнила девушка, чуть посторонившись, пропуская в каютку Милима. Невольник торопился приготовить ложе господину.
- Завтра Севий Маний Касс познакомит меня с местным торговцем, - колено капитана подломилось, он едва не упал, вовремя подхваченный матросами. - Миккой или Мусикой...
Пьяный хихикнул.
- У них здесь такие противные имена! Да в ночной горшок, как его зовут! Этот варвар положит..., то есть поможет найти матросов среди этих дикарей. Ик...
- Я очень рада вашей удаче, господин Картен, - стараясь сохранить непроницаемое лицо, кивнула пассажирка. - Надеюсь, завтра вы расскажете все более подробно?
- А разве вас ещё что-то интересует? - попытался презрительно фыркнуть купец, но только заплевал себе бороду.
- Сейчас, - подчеркнула Ника. - Ничего.
- Тогда, я спать, - махнул рукой мореход. - Не желаете разделить со мной ложе, госпожа Юлиса?
- Мне лучше остаться здесь, - покачала головой она.
Влекомый догадливыми матросами, капитан проследовал в каюту, но вдруг упёрся рукой в переборку.
- А где все?
- Отдыхают, - несколько двусмысленно ответила пассажирка.
- Да, - тряхнул буйной головушкой капитан. - Сегодня был тяжёлый день... Как там писал Эплисар Таниец? Ну, не важно...
Матросы заявились под утро. Тоже пьяные, но, в отличие от своего начальника, побитые. Крек Палпин, как самый трезвый, с трудом шлёпая разбитыми губами, просветил будущую радланскую помещицу, что на них напали какие-то бесчестные негодяи, прервавшие так хорошо начавшийся отдых. Они постарались не посрамить честь Канакерна, но врагов оказалось больше, к тому же им ещё и местные помогли.
Разумеется, после столь бурно проведённой ночи день не заладился с самого начала. Утро выдалось тихое, безветренное. Аромат винного перегара, вонь немытых тел и плохо работающих кишечников густым облаком накрыл судно. Кроме того, оказалось, что платье, так долго и заботливо сохранённое в сундуке Лацием Юлисом Агилисом, невозможно как следует одеть без посторонней помощи или хотя бы без простого зеркала. Кажется, чего проще - прямой силуэт, широкий вырез, собранные в складку бретели с черепаховыми пряжками на плечах да узкий поясок. Но когда Ника примеряла его в первый раз, наставник показал, как следует красиво расправить свободно падавшую ткань, чтобы одеяние не казалось наброшенным на тело мешком. Но сейчас ей просто не к кому обратиться за помощью, а ходить пугалом не хотелось.
- Опять в кожу? - проворчала девушка, аккуратно складывая платье. - Как балет Тодес.
Но на этом неприятности не закончились.
Проснувшись с больной головой и в прескверном настроении, капитан, увидев побитых матросов, почему-то набросился с упрёками на неё!
- Вы же говорили, они спят! - шипел мореход, прикладывая ко лбу мокрый платок и зло поглядывая на столпившуюся у ведра с водой команду.
- Я сказала, что они отдыхают, - проворчала пассажирка, смотрясь в реку в тени борта и расчёсывая заметно отросшие волосы.
- Вы считаете это остроумным? - встав рядом, Картен задрал подол хитона.
- Я считаю, что помочиться можно и в другом месте? - фыркнув от возмущения, Ника плюнула в воду.
- Мой корабль, что хочу - то и делаю! - рявкнул в ответ капитан. - Где хочу - там и встану!
Ещё ночью девушке захотелось посмотреть на местного купца, узнать о возможности найма матросов и, если понадобится, чем-нибудь помочь мореходу. Но после такой выходки желание встревать в дела вредного купчины испарилось. Пусть сам разбирается, если такой умный.
- Это же его судно! - насмешливо хмыкнула она, спускаясь по трапу.
Волосы она без затей заплела в довольно приличную по меркам её старого мира косу, смотревшуюся бедновато на фоне толстенных змеюк, часто спускавшихся у местных девиц до пояса, а то и ..., хм ниже. Зато такого брючного костюма из замши не нашлось бы ни у кого из них!
Порт уже давно жил своей жизнью. Подъезжали и уезжали телеги, прямоугольные платформы на двух высоких сплошных колёсах, влекомые крепкими, пузатыми лошадками бурой масти. Переговариваясь, туда-сюда сновали грузчики с корзинами и плетёными из лыка мешками.
На какую-то минуту девушка растерялась в этом многолюдстве, но ощущения человека двадцать первого века с его запруженными людьми улицами, торговыми центрами и метро помогли быстро освоиться. Более того, Ника скоро поняла, что особой толкотни тут и не наблюдается. Девушка обратила внимание на исчезновение одного из больших кораблей. Очевидно, капитан, опасаясь начала войны, с утра покинул столицу.
Отыскав по аппетитным запахам местный фастфуд, она, пригнувшись, вошла в длинное мрачное помещение, освещённое светом очага, горевшего у противоположной стены. Дым, поднимаясь вверх, садился сажей на стропила и медленно вытекал сквозь дырку в передней стене под самой крышей. Тем не менее, глаза щипало не хуже, чем в вигваме. Стояли несколько длинных, грубо сколоченных столов с такими же монументальными лавками.
У самого входа чинно принимали пищу четверо благообразных венсов. Трое в расшитых по вороту рубахах, а четвёртый напялил поверх нечто среднее между пиджаком, пальто и халатом, чей густой коричневый цвет напомнил Нике пасхальные яйца, крашенные луковой шелухой. Посетители по очереди зачерпывали из глубокой глиняной миски, и держа ложку над куском сероватой лепёшки, аккуратно подносили ко рту.
Ей вдруг так захотелось хлеба, тёплого с хрустящей корочкой, с тем не передаваемым запахом, от которого рот сразу наполняется слюной, и как бы сытно не поела - трудно удержаться, чтобы не откусить хотя бы кусочек.
Желудок заворчал в радостном предвкушении, однако ни хозяина сего заведения, ни официанток она, как ни старалась, не смогла разглядеть в клубящейся тьме. Поправив зачем-то тощий кошелёк, подвешенный по местной моде на пояс, девушка решительно прошла и села за пустой стол.
Стук ложек моментально прекратился, началось шушуканье. Местные не могли знать, что чужестранка понимает их речь, тем не менее понизили голоса. Очевидно, из вежливости. Доносились слова: "ганты, княгиня, ринс, арнаки".
Из вкусно пахнущей глубины, зевая во весь щербатый рот, появилась неопрятная женщина в кое-как завязанном грязном платке. Подойдя ближе, она какое-то время тупо таращилась на необычного вида посетительницу.
"Кормить будешь или глазки строить?" - раздражённо подумала Ника.
Женщина обратилась к знакомым клиентам:
- Катти, это кто?
- Я издалека, - проговорила девушка по-гантски. - И хочу есть.
- Госпожа знает язык народа декале? - захлопала редкими ресницами служанка или подавальщица.
- Немного, - нахмурилась Ника и, не дожидаясь новых вопросов, поинтересовалась. - Что можно съесть за это?
Она показала медную монетку с надписью на радланском: "Конети патус" или "Довольствуйся малым". Видимо, для местных торговцев сей денежный знак выглядел достаточно значительным, потому что женщина тут же стала торопливо перечислять названия блюд. Из всего сказанного девушка поняла, что речь шла о чем-то жареном, варёном, мёде и птицах.
- Принесите мне суп, - тщательно выговорила слова девушка. - Хлеб, тёплый и...
Гостья задумалась, стараясь вспомнить, как будет звучать "молоко" по-гантски. Увы, то ли забыла, то ли Орри его вообще не называл. Пришлось прибегнуть к пантомиме, изобразив нечто рогатое и процесс дойки, знакомый Нике в самых общих чертах.
Собеседница недоуменно пожимала плечами, а мужики, исподтишка наблюдавшие за ними, сначала потихоньку хихикали, потом засмеялись в голос.