Страница 55 из 100
- О, да.
- Я уверен, что все тревоги теперь позади. В течение часа за вами придет машина и доставит вас к Государю. За сим разрешите откланяться. Но я не прощаюсь, Ваше Императорское Высочество. Думаю, что мы сегодня еще увидимся.
... И вот теперь я дышал ночным воздухом и размышлял о превратностях судьбы. Не прошло еще и суток с момента моего провала в эту жизнь. Менее суток понадобилось судьбе на то, чтобы вывалить на меня вагон и маленькую тележку всяких событий. Ужасы сменялись удачей, а катастрофы оборачивались новой ступенью в моем движении к цели. И хотя я движусь вперед, каждый шаг, каждый рывок дается с огромным трудом и требует огромных жертв. Причем теперь уже и настоящих. Сколько я еще должен пережить, прежде чем достигну цели? И какой она окажется в итоге эта цель?
Хотя, кажется, что остался последний рывок - встреча с Николаем Вторым, жесткая беседа и вот мой "любимый братец" уже никуда не едет. А за этим следует подавление мятежа для страны и уже совсем другая история и другие перспективы, в том числе и для меня. Но сегодняшний день меня уже научил, что Законы Мерфи никто не отменял и в этом времени. Как там - "Когда дела идут хорошо, что-то должно случиться в самом ближайшем будущем"? Это именно мой случай.
Мои философствования были прерваны в этот самый момент. Разве я сейчас вижу не вестника катастроф, который опять явился ко мне и снова в образе штабс-капитана Мостовского? Хотя в последнюю нашу встречу вроде ничего плохого не произошло. Во всяком случае, сразу. Но оценивая выражение его лица, что-то подсказывало мне, что проблемы у меня не кончились.
Глубоко вздохнув, я дал команду охране пропустить Мостовского к моей обожаемой персоне.
* * *
МОГИЛЕВ. 28 февраля (13 марта) 1917 года.
- Ну, что Александр Петрович? Какую злую весть вы мне принесли?
Мостовский растерялся.
- Почему вы так решили?
- Ох, Александр Петрович, Александр Петрович... - Качаю головой. - Жаль, что у меня с собой нет большого зеркала, вы бы сами насладились выражением собственного лица. Итак, милостивый государь, не отбирайте моего времени - у меня его в обрез. Государь вот-вот уедет. С чем пожаловали?
- Да собственно с этим и пожаловал. Простите, Ваше Императорское Высочество, где бы мы могли переговорить наедине?
- В машине, как вариант.
Через минуту мы, предварительно выгнав из машины шофера, сидели на заднем сидении моего временно персонального авто.
- Итак?
- Можно вопрос, Ваше Императорское Высочество? Это очень важно!
- Задавайте.
- Вы не могли бы, если это не большая тайна, конечно, сообщить мне ваше личное мнение - должен ли Государь в ближайшие часы уезжать из Ставки или же лучше было бы ему остаться в Могилеве?
Я внимательно рассматривал Мостовского. Вопросики у него, однако... С чего бы?
- А позвольте, господин штабс-капитан, поинтересоваться целью этих расспросов? В прошлую нашу встречу вы мне дали слово, что вы не шпион. Отлично. Тогда кто вы, господин Мостовский? Может вы заговорщик?
Мостовский устало покачал головой.
- Я выполняю личное секретное поручение командующего восьмой армией генерала Каледина. Я должен любым путем передать некий пакет лично Государю.
- Почему генерал Каледин лично не передал письмо Его Императорскому Величеству? Ему ведь это сделать было бы несравнимо проще?
- Не могу сказать. Возможно, он не хотел привлекать внимание к письму.
- Странное объяснение, право. О чем письмо?
- Простите, Ваше Императорское Высочество, но...
- Ах, да. Я не ответил на ваш вопрос, не так ли?
Мостовский кивнул. Я усмехнулся и с иронией посмотрел на него.
- А хотите, я угадаю, о чем письмо?
- Сделайте одолжение.
- В этом сверх и архисекретном послании генерал Каледин сообщает о том, что Государь не должен ехать в Петроград? - Видя удивление на лице Мостовского продолжаю. - Это не сложное умозаключение. Вы спрашивали мое мнение о том, должен Государь ехать или нет. В лесу вы были явно обеспокоены моими словами, что Государь уезжает. Вы стремились срочно, не смотря на ночь, попасть к Императору. Да, и кроме того, я знаю Каледина и могу себе представить его отношение в возможному выезду нашего благословенного монарха из Ставки в эти тревожные дни, а также причины его побудившие написать такое письмо. Мне одно не понятно - почему пакет отправили через вас? Или вы не единственный курьер?
Мостовский молчал.
- Ну, хорошо. Я скажу вам мое мнение, которое я буду отстаивать -- Государь не должен ехать в Петроград в ближайшие дни. И я все сделаю для того, чтобы его в этом убедить. Вы удовлетворены?
- Да, Ваше Императорское Высочество. Вы правы почти во всем. - Штабс-капитан вздохнул. - Я действительно не единственный курьер, который вез такое письмо. Но, насколько я могу судить, ни один из курьеров до Государя не добрался. Я также не могу попасть к Императору. Значит, я должен найти вариант письмо передать лично в руки Государя. И такой вариант у меня есть только один - передать письмо через вас, Ваше Императорское Высочество. Других вариантов у меня нет. Я все перепробовал.
- Что в письме?
- Информация о заговоре генералов против Государя. Среди заговорщиков много высших военных чинов. В частности главнокомандующий Юго-Западного фронта Брусилов. Именно по его приказу некие люди пытались меня перехватить. Я потерял трех человек - двоих по пути и одного уже здесь, в Могилеве. Я не удивлюсь, что и покушение на Ваше Императорское Высочество может быть связано с этим делом. Возможно, кто-то посчитал, что письмо я вам уже передал. Или мог передать. В любом случае охота за письмом идет, а времени больше нет. Я с радостью вижу, что охрана у вас серьезно увеличилась. Итак, Ваше Императорское Высочество, вы согласны передать письмо Императору?
- Я могу прочесть письмо?
Мостовский отрицательно покачал головой.
- Нет. Простите, Ваше Императорское Высочество, но оно адресовано лично Государю, и вскрыть письмо может лишь он. Поймите меня правильно, но у меня приказ.
Слушая сбивчивый рассказ штабс-капитана, я размышлял об этом деле. В моей голове крутились и отбраковывались варианты, идеи, вопросы, предположения и прочие умопостроения. Что мы имеем в сухом остатке? Вот какой-то пакет, по словам Мостовского, написанный генералом Калединым для Николая. Какие выводы можно сделать из этих исходных данных? В принципе, какие угодно, но что-то подсказывает, что вряд ли здесь имеет место розыгрыш или какая-то глупая шутка, все-таки речь идет о письме к Самодержцу, да еще и в такое нервное время. Конечно, нельзя исключать того, что штабс-капитан, вовсе может и не штабс-капитан, а какой-нибудь переодетый революционер или военный заговорщик. Но прямого доступа к телу царя сейчас вроде не предусматривается, а значит, ни выстрелить, ни кинуть бомбу в царя-батюшку у них не выйдет. Покушение через письмо? Как-то сложно все слишком. Ну, что они могут в письме отправить? Споры сибирской язвы? Белый порошок, как после 11 сентября рассылался по Америке? Или какой-нибудь яд, типа того же яда клана Медичи, который был так красочно описан Александром Дюма? Да, ну, бред. Опять-таки - все слишком сложно. В нынешнее время (о, какой я молодец, уже освоился с мыслью, что февраль 1917-го - время "нынешнее", ставим в уме смайлик), так вот, в нынешнее время вряд ли серьезные люди прибегали бы к столь сложным и экстравагантным попыткам, с учетом того, что столица уже охвачена революцией, да и в самом Могилеве заговор военных.
Кстати, помнится мне из истории, что генерал от кавалерии Каледин до самого конца оставался верен царю и к Февральской революции отнесся крайне отрицательно, за что и был спешно снят с должности командующего 8-й армией и нового назначения от Временного правительства так и не получил. Да и читал я кое-где о том, что были данные о том, что Каледин узнал о заговоре и даже пытался как-то предупредить Николая Второго. Но насколько эта информация достоверна, сказать я не мог.