Страница 30 из 100
* * *
ПЕТРОГРАД. 27 февраля (12 марта) 1917 года.
- Саша, тебе телеграмму принесли.
Александр Павлович озадаченно посмотрел на сестру, которая протягивала ему бланк. Развернув его, он с удивлением прочитал следующее:
"Доктору Кутепову Александру Павловичу.
Дорогой коллега!
По проверенным данным в Петрограде начинается эпидемия красной чумы. Первый очаг эпидемии отмечен в Таврическом саду и его окрестностях. Симптомы - возбужденность, жар, зуд, лихорадка, агрессивность, склонность к разрушению. Отмечены случаи безумия и массового помешательства. Болезнь очень заразна и передается в местах большого скопления людей - на рынках, в очередях, в толпах, на демонстрациях. Повышенная смертность среди зараженных.
Я знаю, что сегодня Вам предложат возглавить сводный карантинный отряд из трех бригад с одним карантинным аппаратом - соглашайтесь. Позже вам поступят еще 24 карантинных аппарата - заклинаю вас, перед тем как отдавать половину, убедитесь в том, что ваша половина нормально работает.
Не спешите слепо выполнять распоряжения главного врача Петрограда - к вечеру эпидемия оставит столицу без всякого управления. Вся надежда на вашу сообразительность, твердость и верность клятве врача.
Действуйте решительно. Мобилизуйте здоровых врачей и санитаров. Отстраняйте растерявшихся, малодушных и имеющих симптомы заражения красной чумой. Назначайте здоровых и решительных. Принимайте под свое начало другие карантинные отряды.
С целью препятствования распространению красной чумы удаляйте людей с улиц и площадей и призовите всех переждать эпидемию дома или в местах постоянного пребывания.
Для обеспечения карантина обязательно возьмите под контроль Министерство путей сообщения, Николаевский и Царскосельский вокзалы для приема следующих к Вам на помощь карантинных бригад из провинции. Вам необходимо обеспечить карантин в Петрограде в первые два-три дня эпидемии.
Надеюсь и верю в Вас. В Ваших руках жизни и судьбы миллионов людей. Да поможет вам Бог!
Искренне уважающий Вас,
Доктор Романов Михаил Александрович, профессор медицины, г.а., в.к."
* * *
ГДЕ-ТО МЕЖДУ ГАТЧИНОЙ И МОГИЛЕВОМ. 27 февраля (12 марта) 1917 года.
Итак, я лечу в Могилев, и даст Бог, к вечеру буду там. Выходит у меня есть шанс встретиться с ним и попытаться отговорить от поездки. Благо аргументы у меня имелись. Но, главная, на мой взгляд, проблема заключалась вовсе не в том, чтобы успеть, и даже не в том, чтобы уговорить царя остаться в Ставке, а в том, чтобы убедить его анонсировать и провести необходимые стране реформы.
Ведь, допустим, меня все же получится его задержать в Могилеве, получится его растормошить и он сможет, опираясь на армию, восстановить порядок в стране. Хватило же у него духа подавить революцию 1905-1907 годов? Проблема, однако, заключалась в том, что опираясь на одну лишь силу подавить Февральскую революцию уже невозможно и мне, как человеку знающему историю на 106 лет вперед, все это совершенно очевидно. Возможно, более очевидно, чем кому бы то ни было в этом мире в это время.
И очевидность эта буквально кричала о том, что России нужна не только сильная авторитетная власть, но и энергичные популярные в народе реформы. Реформы, которые смогут дать ответ на коренные вопросы и смогут двинуть страну по пути к построению более справедливого общества. Иначе процессом построения такого общества займутся большевики. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Но это я могу рассуждать о плюсах и минусах того или иного пути, перечислять победы и трагедии, размышлять над тем, что было бы если бы что-то было сделано иначе, если бы было принято другое решение или состоялось/не состоялось то или иное событие. У меня есть такая возможность и у меня есть примеры реального развития общества после 1917 года.
А русский мужик не знает будущего. Он просто хочет правды. Простой и понятной ему правды. И уже готов действовать для этого. Если царю и удастся усмирить бунт силой, социальная революция будет лишь отложена. И если между революцией 1905-1907 годов и Февральской революцией прошло десять лет, то теперь власти уже никак не удастся отсрочить революцию дальше, чем на осень 1917 года невзирая ни на какие репрессии. В условиях продолжающейся войны и положения дел в обществе новую революцию вполне можно ожидать уже летом, после первых же поражений на фронтах.
Поэтому разрешение революционной ситуации февраля 1917 года не может лежать в сфере чисто силовой и решительность в вопросе успокоения России вовсе не заключалась в том, чтобы сдвинув брови бросить на Петроград и Москву полки, потопив бунт в реках крови. Даже если такие полки найдутся и не переметнутся на сторону восставших или не разбегутся по дороге (что далеко не факт, зная реальную для меня историю), чисто силовой сценарий лишь усугубит ситуацию.
Решительность и сила духа как раз и нужны были, чтобы, не разрушив до основания старое здание государственной машины, снести наиболее ветхие пристройки, грозящие при разрушении обвалить как само здание, так и похоронить под обломками жильцов аварийного дома.
Но была ли власть готова к таким действиям? История показала, что нет, не была. Не нашлось в Императорском Доме никого, кто мог бы это сделать. Николай, который царь-батюшка и "Хозяин Земли Русской", в последние месяцы своего правления вообще мало соотносился с реальностью и упал под тяжестью короны, потянув за собой свою Империю и похоронив под ее обломками своих собственных детей. Цесаревич - больной ребенок. Мой чудный прадед Михаил Александрович был романтиком, верящим во всякие бредни, в том числе рассказанные ему другими. Кирилл Владимирович вообще в числе первых нацепил красный бант и привел Гвардейский Экипаж под Таврический дворец и вместо того, чтобы арестовать перепуганных членов Временного правительства принес им присягу верности. Злые языки утверждали, что совершил он сей "благородный" поступок вовсе не просто так, а с целью. Очень ему хотелось стать царем, и надеялся он, что когда будут искать подходящего для нового режима монарха, вспомнят об его личной верности и лояльности депутатам распущенной Государственной Думы. Корону ему, естественно, никто так и не предложил, так что пришлось ему, скитаясь по всяким эмиграциям, самому провозгласить себя Императором Всероссийским. Ну, как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.
Кстати сказать, утверждают, что именно появление Кирилла Владимировича у Таврического дворца с красным бантом и стало знаком стране, что Императорский Дом отказывается от борьбы за свои права на власть, результатом чего стал отказ от борьбы с мятежом со стороны большого количества монархистов по всей России. Так что после этого, мог он в Париже провозглашать себя кем угодно, шанс свой он упустил в начале марта 1917 года.
А, впрочем, шансов реально не было ни у кого. Жить по-старому страна не хотела, а предложить альтернативу кровавой смуте никто из власть предержащих не мог.
Именно поэтому думал я думы глядя в квадратный иллюминатор. И думы эти были в основном не о том, как уговорить царя остаться в Ставке, а о том, что он может предложить стране и как от него этого добиться.
* * *
ПЕТРОГРАД. 27 февраля (12 марта) 1917 года.