Страница 2 из 18
– Ты уверен, что он действительно проигрывает? – Каю всё больше и больше не нравился этот рассказ.
– Ты думаешь, специально подыгрывает? Да брось, какой дурак станет деньгами сорить? Ведь мы можем взять банк и больше не придти играть.
– Но вы ведь приходите.
– Слушай, не знаю, на что ты там намекаешь, но, знаешь, немаленькие, сами разберёмся. Э… ты чего, обиделся? – Сеня смотрел на отстраненное лицо Кая, – всё, сменим тему – давай, вздрогнули, – он поднял опять стаканчик.
– Я об этом Василиске ещё от Себастьяна слышал, – задумчиво произнёс Кай, – он меня предупреждал, что от этого типа лучше держаться подальше. Себастьян – это мой друг. Он пустое говорить не будет.
– Да мы что, мы и держимся подальше. Вот денег завтра срубим и опять подальше будем держаться.
– О нём нехорошее говорят, – неопределенно произнёс Кай, вспоминая рассказ Себастьяна.
– О том, что он по мальчикам любитель. Да нам что? Мы же с ним в карты играть будем.
– Ребят, может, не стоит? – Кай посмотрел на Сеню и Вадика.
– Слыш, мы тебя, конечно, уважаем, но не нужно нас жизни учить, – видя, что Кай сверлит их взглядом, Сеня налил ещё, – всё, закрыли эту тему. Не думал, что она тебя так расстроит. Давай, короче, за нас!
Больше в этот вечер они не возвращались к этому разговору. Допив коньяк и поболтав обо всём, они пошли к себе на койки, Кай лёг на свою. С утра у него был вылет, времени на сон оставалось уже немного.
Но заснуть он не мог, вспоминая рассказ Себастьяна о Василиске. Тогда он не придал этому рассказу значения, а сейчас, услышав, что его друзья так легкомысленно повелись на его развод, он чувствовал, что добром это не кончится.
Себастьян ему немного рассказал о нём. Сказал, что живёт такой извращенец со своими дружками, такими же, как он, в особняке. Что вроде он русский, хотя непонятно, что здесь делает и почему при своих деньгах и увлечениях поселился здесь, а не на Канарах, например. Наверное, здесь у него были свои интересы. Крутил какие-то свои дела, что-то по перепродаже оружия и ещё чего-то. А в свободное от бизнеса время развлекался. Как сказал Себастьян, этот Василиск пид*р, и дружки его такие же.
Еще Каю не понравился рассказ Сени об их удаче в картах. Уж он-то хорошо знал, так как сам прекрасно просчитывал все карточные комбинации, что играть в поддавки легко, а вот потом в нужный момент, когда наживка заглочена, взять и выиграть. Вот только зачем Василиску это? Хотя, если человек так развлекается… Каю стало обидно, что его друзья не восприняли его слова серьёзно. Но, как говорил ему его сэнсэй, – свой ум другому не поставишь. На этом он и заснул.
Следующий день для него начался рано, с боевого вылета. Вернулся он только к обеду. Самолет заправили, и он опять поднялся в воздух, правда, через два часа уже вернулся. Но нагрузка была сильная, он чувствовал, как его пошатывало, пока он шёл до палаток. Давление, перепады высот и напряжение – ведь не развлекаться летал, - всё вместе давало о себе знать.
Заставил себя поесть в столовой. К супу даже не притронулся - то, что там плавало, его не привлекло. Рассыпчатая гречка с полузавядшими двумя дольками огурцов - это единственное, что он выбрал из ассортимента столовой. Загадочного состава котлету он тоже не стал есть. Доел ещё кусочек чёрного хлеба, считая, что он пойдет на пользу. Вспомнил о том, что шоколад и сигареты ребята привезут только завтра, это огорчало, но и давало надежду на небольшие радости в его жизни. Затем доплёлся до своей койки и прямо в одежде завалился на неё. Вокруг, как всегда, было шумно и оживлённо.
Через три койки ребята весело болтали, обсуждая последний бой. В правом углу парень мучил гитару и жалостливо пел при наличии слабого голоса, но пел с душой, и поэтому обрёл поклонников своего таланта в виде пятерых сослуживцев, которые ему изредка подпевали.
Разный народ постоянно ходил по проходу.
Кай посмотрел на брезентовый потолок и закрыл глаза. Нужно было отдохнуть. Его работу никто не отменял, а условия – ну, что ж, бывало и хуже.
Мысли перенесли его в шатер Тоями, когда он проснулся в его кровати, и тот принёс ему бокал шампанского – розового. И тогда ему было хорошо – видеть его, слушать. Вообще у Тоями было хорошо…
«Так! Стоп!»
Уже не первый раз он ловил себя на таких воспоминаниях. Слишком часто они стали его преследовать. Все их предыдущие встречи, незначительные эпизоды, слова, брошенные им фразы. Всё всплывало в его мозгу.
Он пытался думать о другом, но потом опять незаметно для самого себя опять вспоминал разные эпизоды, где был в его жизни он.
Кай пытался разобраться в этом. Может, здесь просто не о чем больше думать? Он даже читать здесь не мог, слишком сильное напряжение от полётов – оставалось лишь лежать и смотреть в потолок, дожидаясь, пока сон не отключит его сознание.
Но вот странно, что вспоминать хотелось только это и только об этом думать.
Он опять пытался в этом разобраться. Старался думать о Прохоре, их жизни, но всё это было очень далеко, там, в прошлом, а здесь с ним, в настоящем, был он, и Кай возвращался мыслями к нему, и ему становилось спокойно, хорошо и не одиноко…
Он знал, что Тоями часто бывает в Камрате, но сейчас у него нет возможности даже туда съездить, хотя до города рукой подать. Хотя, зачем съездить? Чтобы случайно пересечься с ним в ресторане отеля, где он так часто обедает? И его, кстати, туда неоднократно приглашал. Только вот что он ему скажет, да и зачем им пересекаться? Слишком много вопросов, слишком много сомнений, слишком …
Он путался в этом, терялся, не понимал.
И так было всё это время, пока он жил здесь. В эти краткие промежутки его отдыха, его память упорно возвращала его к Тоями. Иногда он этому усиленно сопротивлялся, а иногда позволял себе вспоминать, и тогда становилось хорошо, просто хорошо.
Он засыпал, вспоминая его, а, просыпаясь, злился на себя, обещая самому себе, что больше не позволит себя воспоминать его и думать о нём.
***
С утра у Кая был плановый вылет. Он поднял истребитель, быстро набрал высоту и установил курс. Вскоре он получил координаты цели. Её нужно было поразить и вернуться на базу. Но что-то пошло не так. Ему не обеспечили прикрытие, он увидел вспышки в небе, и мимо пролетели три истребителя, явно не относящиеся к их союзникам.
В рации зашумело.
– Ястреб, это база, как слышишь. Приём.
– База, это ястреб. Слышу тебя хорошо, – ответил Кай, резко разворачивая самолёт.
– С тобой рядом три вражеских истребителя. Но твоё задание не отменяется. Продержись до прилёта подкрепления. Высылаю подмогу. Как понял меня? Приём.
– Всё понял. Продержаться до прилёта подкрепления. Отбой.
Кай резко набрал высоту, видя на экране, что выпущенные в его истребитель ракеты прошли мимо. Он опять развернул самолёт, отслеживая на мониторе преследующие его точки.
Так, меняя углы полёта и высоту, ему удалось зайти в хвост одному из преследующих его истребителей и выпустить ракету, которая поразила цель. Он видел, как из горящего и падающего самолёта катапультировался пилот.
Осталось ещё двое. На панели замигала красная кнопка, это означало, что к нему приближается самонаводящаяся ракета.
Кай опять резко набрал высоту, затем повернул самолет и ушёл в штопор. Ракета преследовала его, но такой манёвр дал ему возможность во времени. А дальше он увидел один из самолётов преследователей. Он вывел свой самолёт из штопора и практически в лоб пошёл на летящей на него истребитель. Те открыли огонь, но Кай сделал нереальный манёвр, повернув самолёт на бок и пролетел, чуть ли не задевая встречный истребитель крылом. Ракета, летящая за ним, поразила новую цель, которая оказалась чётко по её курсу.
Он опять видел, как катапультировался пилот из второго падающего самолёта.
Наконец, подоспело подкрепление. Три истребителя перехватили идущий на Кая самолёт и открыли по нему огонь. Стало понятно, что тому уже не до преследования, он вошёл в пике, спасая себя.