Страница 17 из 18
Тоями отстранил его от себя, убедился, что он стоит, и, хитро улыбнувшись, вышел из кабинки.
Кай ещё некоторое время стоял, так как его оставил Тоями, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.
После игрового центра они поехали обедать в фешенебельный ресторан в деловой части Токио.
А затем вернулись в гостиницу.
***
Кай стоял у окна, в который раз любуясь прекрасным Токио. Он не любил города, не любил сосредоточение людей, машин, движение, хаос, толпы… Но Токио был другим, здесь люди, машины, движение и хаос индустриализации им воспринимались по-иному, и он не мог себе дать этому логическое объяснение. Он просто полюбил этот город с его людьми, машинами, зданиями, рекламой, неоном и небоскрёбами. Ему здесь было хорошо, уютно, спокойно. Ощущение, что это - его место, преследовало его в душе, но сейчас он не хотел думать об этом, он просто наслаждался чувством комфорта, находясь здесь.
И теперь, каждый раз приходя в свой номер или просто находясь в нём, его как магнитом притягивало к огромному окну на пол стены с невысоким, но широким подоконником, где он мог созерцать этот странный, вдруг ставший для него таким родным город. Вот и сейчас он, как заворожённый, замер у окна, наблюдая раскинувшийся перед ним город из чужого мира, ставшей вдруг ему таким родным.
Он не услышал, как в номер зашёл Тоями.
На секунду замерев, видя застывшего у окна Кая, он затем быстро подошёл к нему и обнял сзади за плечи.
Кай вздрогнул, но, почувствовав тепло его тела, сразу расслабился и прижался к нему спиной, понимая, как это восхитительно - чувствовать его.
– Тебе понравился Токио, – Тоями не ожидал, что Кай прижмётся к нему, но, почувствовав это движение, ещё крепче обнял его плечи.
– Да, очень. Но я и сам не могу понять, почему. Ведь это всего лишь город.
– Это мой город, наш город, – дыхание Тоями коснулось его щеки.
Кай откинул голову назад, просто расслабился, получая удовольствие от того, что есть в его жизни тот, к кому можно вот так прижаться и почувствовать тепло объятий.
Тоями очень медленно одной рукой провёл по рубашке Кая, а затем, чуть прикасаясь пальцами к его шее, стал её поглаживать, чувствуя, что Кай всё более расслабляется от его прикосновений. Потом его тёплая ладонь обхватило горло Кая, и таким способом он заставил полностью откинуть его голову, опираясь затылком о его плечо. Его ладонь на шее Кая – в этом жесте было столько доверительного и интимного… Ведь сейчас Кай был полностью в его власти – эта рука на его хрупкой шее и то, как доверчиво Кай позволил ему положить свою руку, было настолько бесценно для Тоями, что он не удержал вздох и желание уткнутся носом в эти смоляные кудри, пахнущие шоколадом и ванилью.
Тоями вдохнул полной грудью, чувствуя, что голова кружится от его запаха, а шёлк волос приятно ласкает его щеки. Он нежно прикоснулся поцелуем к его волосам, затем перешёл к уху, убрав с него спадающие волосы, а потом провёл горячим языком по ушной раковине - такой маленькой и трепетно нежной…
Кай задержал дыхание и чуть более нервно втянул в себя воздух, чувствуя эти нежные прикосновения.
Тоями не спешил, он наслаждался этими мгновениями и не хотел мешать Каю любоваться их городом. Он нежно целовал его волосы, потом перешёл поцелуями к другому ушку, также скрытому под шёлковыми кудрями, и нежно покрыл его поцелуями.
Стал очень медленно расстёгивать рубашку на Кае, пуговица за пуговицей, каждый раз проникая под неё пальцами и прикасаясь к его телу, отвоёванному у прежде скрывавшей его ткани.
Кай только сильнее откинул голову на плечо Тоями, его тело, ощущая прикосновения его рук, отзывалось приятной дрожью и волнами тепла. Он продолжал смотреть на город, сдерживая дыхание и отметая все мысли из головы. Как хорошо, что постепенно его разум стал отключаться от всего, остались лишь руки Тоями, его тепло, его дыхание и спускающиеся на этот странный, таинственный город сумерки за окном.
Расстегнув полностью рубашку на Кае, Тоями провёл руками по его телу, погладил его плечи, а потом медленно стал поднимать его руки, разводя их в стороны. Кай, как под гипнозом, позволил сделать это и так и замер с разведенными в сторону руками, почувствовав, что Тоями перехватил его за талию и обхватил его за голое тело, прижав к себе.
– Это как в Титанике, – Кай вспомнил этот сюжет, когда главные герои фильма стояли на носу корабля.
– Да, а это - наш корабль, и мы летим над этим миром, посмотри, почувствуй это…
– Там всё не очень хорошо закончилось, – Кай опустил руки, вспоминая сюжет гибели возлюбленного и боясь его озвучить.
– Но мы же не они, и у нас другой корабль, – Тоями опять поднял его руки и опять обнял за талию, – поверь мне – мы будем счастливы. Слышишь меня – мы с тобой будем счастливы, несмотря ни на что. Я люблю тебя. Люблю.
Кай стоял с раскинутыми в сторону руками, слыша сквозь стук своего сердца эти слова, утопая в их вечном звучании, которое произносили миллионы поколений до них, и потом будут произносить миллионы поколений после.
– Любовь моя, – Тоями опустив голову и прикоснулся к его щеке, – не грусти, я так хочу сделать тебя счастливым. Ты - смысл мой жизни. Я люблю тебя, – опять повторил Тоями, покрывая нежными поцелуями его щёку, затем поцелуи переместились к шее.
Рубашка с плеч Кая слетела под требовательными руками Тоями, который продолжил целовать его спину, позвонки, лопатки. Жар поцелуев усиливался, поцелуи переросли в нежное покусывание. После каждого такого укуса влажный язык зализывал его чувствительную кожу.
С губ Кая сорвался стон, он опёрся руками о подоконник под напором всё более интенсивных ласк и уже кусал губы, чтобы сдерживать свои стоны.
– Это наш с тобой город, посмотри на него, – Тоями, опять обняв Кая рукой, поднял его подбородок, – смотри, как он прекрасен! Это город нашей любви.
Кай опять откинулся на его спину, прислонившись к нему. Руки Тоями гуляли по его плечам, груди, животу. Затем он резко развернул Кая к себе и, не дав опомниться, накрыл его губы поцелуем.
Сколько они целовались, Кай не знал, он провалился во времени, растворился в пространстве. Всё стало неважно, всё исчезло – только требовательный язык Тоями, его губы и руки, терзающие его и не дающие ему упасть, так как его шатало уже от слабости.
Чувствуя, что Кай уже сползает вниз, Тоями, приподняв его, посадил на подоконник, прижав спиной к стеклу окна. От холода стекла Кай вскрикнул, его кожа, разгоряченная поцелуями, слишком чувствительно отозвалась на такой резкий контраст.
Глаза Тоями заблестели, но он не дал ему отодвинутся от стекла, а, наоборот, прижал ещё сильнее руками, а затем и губами, став целовать его шею и ключицы.
Поцелуи плавно с ключиц переместились к горошинам сосков, которые Тоями нежно втягивал в себя, затем отпускал, покусывал, и лизал их свои языком.
Кай терялся в ощущениях. Холод стекла, сладкая боль от укусов, влажный язык, от которого его тело трепетало и отзывалось дрожью, и руки, не оставляющие его ни на секунду.
Опять прижав Кая к стеклу, Тоями сместил жар поцелуев к его животу, обвёл языком вокруг пупка, поласкал эту впадинку и стал покрывать его страстными поцелуями. Казалось, он был ненасытен, он целовал и упивался вкусом его кожи, ощущением его слабости и его стонами.
Поцелуи переместились еще ниже.
– Не надо, – Кай попытался отодвинуть от себя Тоями, понимая, что его руки сейчас настолько слабы, что не смогут поднять даже листок бумаги.
Тоями развел его ноги в разные стороны и встал между ними. Получив такую выгодную позицию, он опять перешёл к поцелуям губ, уже опухших от таких ласк.
Кай давно уже чувствовал волну эрекции и понимал, что уже ничего не может контролировать. Сейчас его возбуждение было уже на грани, и оно было хорошо видно, тем более в той позиции, в которой его держал Тоями.
– Пожалуйста, пусти меня – Кай заёрзал на подоконнике, не зная, как теперь выйти из всего этого. Спрыгнуть с подоконника он не мог, это значило вплотную приблизиться к Тоями.