Страница 15 из 35
Попал точно в цель, но для верности выстрелил ещё. А вот вернуться обратно оказалось намного сложнее. Его положение моментально засёк противник и открыл шквальный огонь.
Алексей сначала не понял, что произошло, но, увидев, что Кая нет, побежал обратно в штаб.
Никифор изменился в лице, услышав такое. С офицерами бросился к просмотровой точке. Просмотрев местность через бинокль, он нашёл Кая, который перезаряжал гранатомёт, оценил его план и то, что план был продуман только до момента подрыва орудия. План по возврату обратно он явно не просчитывал.
Никифор, быстро сориентировавшись в обстановке, отправил пять человек для прикрытия Кая автоматным огнём и Вьюгина к орудиям, чтобы подняли пыль взрывами.
Кай видел, что свои прикрывают его отступление. Добежав в целости до окопов, он спрыгнул в низ.
– В штаб его, глаз не спускать, – сухо сказал Никифор, смотря на Кая.
Кая подхватили под руки два крепких бойца и поволокли в штаб.
Никифор, хотя у него всё и кипело от злости за такой поступок Кая, сначала отдал распоряжение о перестановки орудия, чтобы отбитая Каем точка не была впредь занята боевиками, и только потом пошёл в штаб. К тому времени там уже собрались его офицеры и офицеры разведки. Нужно было обсудить изменённую Каем в положительную сторону военную ситуацию.
Капитан с ходу, зайдя в штаб, подошёл к Каю, взял его за грудки и тряся, стал, говорить:
– Ты что, за идиота меня держишь? Героя из себя решил разыграть! Привык там вести себя, как хочешь, с тобой все сюсюкаются, всё с рук сходит. Здесь - не гарнизон. Здесь я командую, а ты исполняешь приказы! А за неисполнение… – кулак Никифора попал в лицо Кая. Тот отлетел к стене. Если бы не стена, он бы упал, а так, шатаясь оперся на неё. Из носа полила кровь.
Капитан шагнул к нему с намерением продолжить учение, но Иволгин и Артём, офицер разведки, преградили ему путь.
– Остынь, – сказал Артём, – что врезал, правильно. Но сейчас нужно дальше план прорабатывать.
Никифор сел за стол.
Кай тем временем достал платок и, запрокинув голову, пытался остановить кровь.
Артем строго посмотрел на него и жестом указал на стул.
Пошатываясь и стараясь не упасть, Кай дошёл до стула. Сел и опять запрокинул голову - кровь ещё не остановилась.
– Лёд ему из аптечки дайте, – распорядился Артем. Пристально посмотрел на Кая, пытаясь понять, сможет ли он сейчас приступить к работе.
– Я слушаю, всё нормально, – удручённым голосом проговорил Кай, всхлипывая носом.
Началось обсуждение свежих сводок разведки, прорисовка на карте расстановки сил и планирование дальнейших действий.
Кай внёс определённые коррективы, чётко проработал очередную ночную вылазку двух групп. Осталось лишь согласование деталей. Он чувствовал себя разбитым. Голова гудела, кровь ещё шла, поэтому приходилось говорить с приложенным к носу платком и постоянно запрокидывать голову.
– Я могу идти?
– Куда? – сурово спросил Никифор.
Кай махнул рукой в сторону койки.
– Иди.
Когда он начал вставать со стула, картинка перед его глазами поплыла, он пошатнулся.
Алексей, который сидел рядом с ним, обхватил его за плечи, не дав упасть.
На лице Никифора промелькнуло беспокойство, которое он тщательно скрыл за суровым выражением.
Алексей помог Каю дойти до койки.
– Здорово у тебя всё вышло. Ты молодец. Зря так Никифор. Я тебе ещё льда сейчас принесу. Может, ещё что-то хочешь? Попить?
– Нет, спасибо, только льда.
Кай лёг на койку, хотелось спать.
– Зря ты его так, – не выдержал Зайко. - Он же жизнью там рисковал. Орудие убрал. И вообще, мы здесь без него уже ласты бы склеили.
– Хватит. Я за него отвечаю. Он должен сидеть здесь и не высовываться, никакого геройства. Не хотите, чтобы он ещё раз получил, следите лучше, чтоб больше таких выходок не было, – сухо ответил Никифор.
***
Штаб, как всегда, продолжал жить своей жизнью, приходили и уходили военные. Вносились новые изменения в карту боевых действий.
Кай немного поспал. Кровь из носа перестала идти. Лёд помог, нос даже особо не опух. Небольшая ссадина и тёмные круги под глазами - удивительно, но это его даже красило.
Алексей беспокоился и присматривал за ним, пока он спал, а, когда проснулся, предложил пойти поесть, на что Кай отказался. Есть ему совсем не хотелось.
– Проснулся? – сурово спросил Никифор у Алексея, кивнув в сторону.
– Да.
– Скажи, чтобы поесть пришёл.
– Сказал уже, говорит, не хочет.
– Скажи, что приказ явиться сюда.
Кай, чуть пошатываясь, вышел из комнаты и не очень уверенной походкой подошёл к столу.
– Садись и ешь, – в приказном тоне сказал Никифор, наблюдая за Каем.
Кай послушно сел. Но еда совсем не лезла в горло.
– Извини, что так получилось, не сдержался, – в голосе Никифора слышалось раскаяние.
Кай протянул руку. Мир был восстановлен. Вернулась разведка. Офицеры были рады вернувшемуся миру в их небольшом коллективе.
***
В один из дней, когда обстрелы были очень интенсивны, и враг пытался из последних сил переломить ситуацию, все заседали в штабе. Сейчас время играло им на руку. Нужно было ждать, когда враг в бессильной злобе израсходует свой боевой арсенал. Вот так, под грохот взрывов, они уже несколько дней и сидели, маясь от безделья и ожидания.
В палатку зашел Алексей с гитарой в руках. Нашёл глазами Кая.
– Все говорят, ты хорошо поёшь, можешь спеть? – он протянул гитару Каю, который докуривал сигарету.
– Сыграй, действительно! Мы и не слышали ни разу, как ты поёшь, – попросил Артём.
– Не сейчас, – Кай даже не знал, как отказаться. И откуда здесь нашлась гитара?
– Пожалуйста, – попросил Никифор.
Он понял – это без вариантов.
Чуть отодвинулся от стола, взял гитару, поставив ногу на продольную палку под столом. Перебрав струны, прислушался к звуку, настроил инструмент и заиграл:
<i>Четвёртые сутки пылают станицы,
Горит под ногами Донская земля.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина.
Мелькают Арбатом знакомые лица,
С аллеи цыганки заходят в дома.
Подайте бокалы, поручик Голицин
Корнет Оболенский, налейте вина.
Подайте бокалы, поручик Голицин
Корнет Оболенский, налейте вина.
А где-то уж кони проносятся к яру,
Ну что загрустили, мой юный корнет?
А в комнатах наших сидят комиссары,
И девочек наших ведут в кабинет.
А в комнатах наших сидят комиссары,
И девочек наших ведут в кабинет.
Над Доном угрюмым идем эскадроном.
На бой вдохновляет Россия-страна.
Раздайте патроны, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, надеть ордена.
Раздайте патроны, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, надеть ордена.
Ах русское солнце, великое солнце,
Корабль “Император” застыл, как стрела.
Поручик Голицын, а может вернемся?
Зачем нам, поручик, чужая земля?
Поручик Голицын, а может вернемся?
Зачем нам, поручик, чужая земля?</i>
Голос был удивительно красивый, песня завораживала, брала за душу. Такого исполнения они не ожидали. Пока он пел, в проём двери штаба набились ещё солдаты, которые, услышав пение, стали проникать внутрь. Всем хотелось послушать.
Кай замолчал, протянул гитару Алексею.
– Ты так поёшь… красиво, – Никифор был потрясён до глубины души.
– Почему артистом не стал? – поинтересовался Вьюгин. - Такой талант пропадает!
– Мой талант артиста никому не нужен, всем нужен другой мой талант…
– Какой? – заинтересованно спросил Вьюгин.
– Талант убивать, – глаза Кая сверкнули зеленым пламенем.
Повисла тишина.
Он достал сигареты и нервно закурил.
– Можно на улице покурить? – теперь он всегда спрашивал разрешение Никифора на свои передвижения.
– Да, конечно, если не против, я с тобой покурю, – Никифор почувствовал душевные переживания Кая и пытался хоть как-то его поддержать, не оставляя одного со своими мыслями.