Страница 17 из 28
Мой взгляд на эту книжку мало драматичен. Можно пуститься в длинные рассуждения о ней бесчисленными способами; об этом свидетельствует представленный выше образчик. Это не есть, думаю я, ни злой пасквиль, ни подлинная правда. Ни карикатура, ни зеркало. Асимметрию Одной минуты, или того, что гнусного человеческого зла в ней больше чем проявлений добра, и убогого безобразия нашего существования больше, чем его красоты, я не приписываю ни намерениям авторов, ни их методу. Книжка может унизить только тех, кто в отношении человека питает различные иллюзии. Асимметрию добра и зла удалось бы, пожалуй, даже выразить в численном отношении, на что Джонсоны почему-то не пошли. Ведь разделы, посвященные правонарушениям, преступлениям, мошенничествам, кражам, грабежам, вымогательствам, включая новейший вид преступлений, называемых компьютерными (речь идет о таком использовании электронного продолжения умственной деятельности, которое приходит в противоречие с правом на прибыль программиста, а в последнее время распространилось на действия, которые пока преступлением признать нельзя в соответствии с правилом "nullum crimen sine lege" (нет преступления без закона), ведь не является преступником тот, кто пользуется огромной мощью вычислительных машин, чтобы увеличить шансы на выигрыш в лотерею или в азартных играх: несколько математиков доказали, что можно сорвать банк в рулетку, проанализировав движение шарика в рулетке, ведь ни одна рулетка не является идеально случайным устройством, то есть имеет отклонения от теоретического математического ожидания результатов, а их можно с помощью компьютеров установить и затем использовать), намного более обширны, чем разделы, посвященные "самаритянским" актам. Авторы не сопоставили эти цифры в одной таблице, а жаль. Тогда яснее проявилось бы, насколько более многолико зло, чем добро. Помогать другим можно меньшим количеством способов, чем им вредить, ибо такова природа вещей, а не статистический метод. Наш мир не стоит на полпути между пеклом и небесами, сдается, однако, что он значительно ближе к первому. Не питая иллюзий в этом отношении, и уже с давних пор, я не почувствовал себя возмущенным этой книжкой.
Берлин, 1982
* СИСТЕМЫ ОРУЖИЯ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ВЕКА или Эволюция вверх ногами *
WEAPON SYSTEMS OF TWENTY-FIRST
CENTURY OR THE UPSIDE-DOWN EVOLUTION
I
Получив -- как именно, я говорить не вправе, -- доступ к сочинениям по военной истории XXI века, я прежде всего задумался, как бы получше скрыть полученные таким образом сведения. Это было для меня важнее всего, ведь я понимал, что тот, кто знает эту историю, подобен беззащитному открывателю клада: вместе с кладом он запросто может лишиться и жизни. Я знал, что эти факты известны мне одному -- благодаря книгам, которые одолжил мне на короткое время доктор Р.Г. и которые я вернул ему незадолго до его безвременной смерти. Я знаю, он сжег их и тем самым унес свою тайну в могилу.
Самым простым выходом мне казалось молчание. Храня молчание, я мог ничего не бояться. Но мне было жаль множества столь удивительных сведений, связанных с политической историей будущего столетия и открывающих совершенно новые горизонты во всех областях жизни. Взять хотя бы поразительный, никем не предсказанный поворот в области искусственного интеллекта (AI -Artificial Intellegence), интеллекта, который стал могущественнейшей силой как раз потому, что не стал интеллектом, то есть разумом, воплощенным в машинах. Храня молчание ради собственной безопасности, я лишил бы всех остальных людей выгод, проистекающих из этого знания.
Потом мне пришло в голову точно записать содержание этих томов, как я его запомнил, и сдать рукопись на хранение в банк. Записать все, что удалось запомнить из прочитанного, следовало непременно, иначе со временем я бы забыл множество данных, касающихся столь обширной темы. В случае необходимости я мог бы посещать банк, делать на месте выписки и снова запирать манускрипт в бронированный сейф. Это, однако, было небезопасно. Прежде всего кто-нибудь мог подсмотреть меня за этим занятием. А потом в наше время никакие банковские сокровищницы и тайники не гарантируют на сто процентов от взлома. Даже не самый смышленый вор рано или поздно сообразил бы какой удивительный документ оказался его добычей. И даже если он выбросит или уничтожит мои бумаги, я никогда не узнаю об этом и буду всю жизнь бояться, что связь моей особы с историей XXI века выйдет на свет.
Итак, дилемма выглядела следующим образом: скрыть мою тайну навеки и в то же время свободно ею пользоваться. Спрятать ее от всех, но не от самого себя. После долгих размышлений я понял, что сделать это вовсе не трудно. Безопаснейший способ скрыть необычайную идею, истинную в каждом слове и каждой подробности, -- это опубликовать ее под видом научной фантастики. Как бриллиант, брошенный в кучу битого стекла, становится невидимым, так самое подлинное откровение, перемешанное с бреднями НФ, уподобляется им и тем самым перестает быть опасным. Не будучи, однако, в силах избавиться от своих опасений сразу, я приоткрыл лишь краешек тайны, написав в 1967 году фантастический роман "Глас господа" (Die Stimme des Herrn, Insel Verlag и Welt Verlag; His Master's Voice, Brace Harcourt Yovanovich). На странице 125, третья строка сверху, читаем: "The ruling doctrine was the "inderect economic attriction" ("Господствующей доктриной была доктрина "косвенного экономического истощения"" (В русском переводе, опубликованном в 1971 году, под названием "Голос неба", это место опущено, как и вообще почти все, что говорится в романе о перспективах гонки вооружений. Опущенный фрагмент напечатан в журн.: Сов. библиография, 1988, No4 С. 49-50 -- Примеч. пер.)), а чуть ниже та же доктрина выражена афоризмом: "Пока толстый похудеет, худой околеет" ("The thin starves before the fat loses weight"; в немецком издании: "Bevor der Dicke mager wird, ist der Magere krepiert").
Доктрина эта, в явном виде сформулированная в США после 1980 года, то есть через 13 лет после первого издания "Гласа господа", получила несколько иное название (в печати ФРГ, например, она выражалась в виде краткого лозунга "Der Gegner totrьsten" (Уморить противника гонкой вооружений (нем.)). Убедившись -- а времени после выхода прошло как-никак достаточно, -- что и вправду никто не заметил совпадения моего "фантазирования" с позднейшим ходом политических дел, я осмелел. Мне стало ясно, что, пряча истину между сказок, я необычайно успешно использую защитные цвета литературы; с их помощью даже об ЭТОМ я могу говорить совершенно спокойно. Можно даже признаться, что говоришь чистую правду, хотя и замаскированную -ведь все равно никто тебе не поверит. А значит, нет лучше способа скрыть совершенно тайную информацию, чем ее публикация массовым тиражом.