Страница 14 из 28
Потом идут смерти от рака, от инфаркта, от врачебного искусства, от, пожалуй, четырехсот основных наименований болезней, а дальше несчастные случаи, а именно от столкновения машин, смерти от падающих деревьев, стен, кирпичей, от попадания под поезд и, даже, от метеорита. Не знаю, утешающий ли это факт, но от падающих на Землю метеоритов гибнут редко. На сколько я знаю, за минуту гибнет таким образом едва 0,0000001 человека. Как видно Джонсоны проделали основательную работу. Чтобы точнее показать область смерти, они применили так называемый crossexamination (перекрестного допроса) или диагональный метод. Из одних таблиц можно узнать, от какого набора причин люди умирают, а из других -- как умирают от одной причины, например, от поражения электрическим током. Благодаря этому более выпукло стало выглядеть исключительное разнообразие наших смертей. Чаще всего умирают от прикосновения к неправильно заземленному оборудованию, реже в ванне, а реже всего, испуская мочу с мостового перехода для пешеходов на провода высокого напряжения, так как это опять число меньшее единицы за минуту. Добросовестные Джонсоны сообщают в сносках, что умирающих от пытки током нельзя разделить на убитых неумышленно (когда слишком большое напряжение было применено без намерения убить) и на убитых преднамеренно.
Также представлена статистика способов, которыми живые избавляются от умерших, от похорон с украшением трупа, отпеванием, цветами и религиозной помпой, вплоть до более простых и дешевых способов. Рубрик тут много, ибо как оказывается в странах высокоцивилизованных больше трупов бросают в мешках с камнями, либо с ногами зацементированными в старые ведра, либо расчлененными и нагими в глиняные карьеры, в озера, больше также (это отдельные цифры) трупов завернутых в старые газеты или в окровавленные тряпки бросают на большие свалки мусора, чем в странах Третьего мира. Более бедные не знают некоторых способов избавления от останков. Видно не усовершенствовались там еще, получая финансовую помощь, соответственным образом предоставленную высокоразвитыми государствами. В бедных же странах больше новорожденных съедают крысы. Эти данные помещаются на другой странице, но, чтобы читатель их не пропустил, он найдет указывающую, где нужно, сноску, а желая ознакомиться с книжкой немного в разбивку, можно воспользоваться алфавитным предметным указателем, в котором есть все.
Как-то не получается дальше утверждать, что это кипы сухих, ничего не говорящих, скучных цифр. Начинаешь испытывать непристойный интерес, сколькими еще другими способами люди умирают в каждую минуту чтения, и пальцы при листании страниц становятся как будто немного липкими. Конечно же они потеют, так как это ведь не может быть кровь.
Смерть от голода снабжена сноской, сообщающей, что эта таблица (ибо потребовалась особая таблица с распределением по возрасту умерших от голода; больше всего умирает детей) актуальна только для года издания книжки, ибо эти цифры быстро растут, и происходит это в арифметической прогрессии. Смерть от переедания тоже, правда случается, но в 119 000 раз реже. В этих данных есть что-то от эксгибиционизма и что-то от шантажа. Собственно говоря, я намеревался только бросить беглый взгляд на этот раздел, и читал его как бы по принуждению, так же как человек порой отклеивает повязку от кровоточащей раны, чтобы ее увидеть, или ковыряет булавкой в дупле больного зуба. Это больно, но остановиться трудно. Эти цифры как средство без запаха и вкуса, понемногу проникающее в мозг. А ведь я чуть не начал их называть, но не намерен перечислять даже главные разделы (маразм, увядание, увечья, органические уродства), так как начал бы цитировать книжку, тогда как должен только написать на нее рецензию. Собственно говоря, однако, упорядоченные в рубриках, расставленные в таблицах столбцы цифр о всех видах смерти, эти тела детей, стариков, женщин, новорожденных всех национальностей и рас, незримо присутствующие за столбцами цифр, не являются главными сенсациями этой книжки. Написав это предложение, я задумался, говорит ли оно правду и повторю: нет, не говорит. Со всей этой массой человеческого умирания дело обстоит почти так же, как с собственной смертью: о ней как бы заранее знаешь, но это знание общее и туманное -- мы понимаем неизбежность собственной кончины, хотя и не знаем какова она будет.
Соответствующая огромность жизни в ее телесности появляется уже с первых страниц. Приведенные там данные надежны. Ибо в конце концов можно сомневаться, являются ли данные раздела, посвященного умиранию, точными. Они основываются, однако, на средних значениях. Трудно поверить, чтобы таксономия (систематика) и каузалистика (кауза -- причина) кончин были схвачены с абсолютной точностью. Впрочем, добросовестные авторы вовсе не скрывают от нас наличие возможного статистического разброса. Уже введение достаточно подробно описывает методы, использованные для вычислений, и даже содержит упоминания об использованных для этого компьютерных программах. Эти методы не исключают так называемого стандартного разброса, но он не имеет никакого значения для того, кто читает, ибо, какая, собственно разница, умирает ли за минуту семь тысяч восемьсот новорожденных или восемь тысяч сто? Впрочем, этот разброс незначителен из-за так называемого эффекта взаимного сглаживания. Правда количество родов (раз о них уже говорилось) неодинаково в разные времена года и суток, но на Земле все времена дня, ночи и года сосуществуют одновременно, следовательно количество послеродовых смертей остается постоянным. Однако есть рубрики, данные которых получены путем косвенных умозаключений, так как, например, ни государственная полиция, ни частные убийцы, профессионалы или любители (исключая идейных), не оглашают данные об эффективности своей работы. Там ошибка в значениях действительно может быть большой.
Статистика же первого раздела надежна. Она сообщает, сколько существует людей, а тем самым живых человеческих тел в каждую минуту, выбранную из 525 600 минут каждого года. Сколько существует тел, а это значит: сколько мышц, костей желчи, крови, слюны, внутримозговой жидкости, кала и так далее. Как известно, когда ряд величин слишком велик для представления, популяризатор прибегает к образным сравнениям, также поступают и Джонсоны. Итак, если все человечество собрать и сложить в кучу в одном месте, то оно заняло бы триста миллиардов литров, или без малого треть кубического километра. Вроде бы много. Однако, Мировой океан содержит миллиард двести восемьдесят миллионов кубических километров воды, таким образом если все человечество, эти пять миллиардов тел, бросить в океан, то его уровень не поднялся бы даже на одну сотую миллиметра. После одного такого всплеска Земля стала бы навсегда безлюдной. Такие игры со статистикой можно справедливо признать довольно дешевыми. Они будто бы должны служить рефлексии о том, что мы, которые размахом наших действий отравили воздух, почву, моря, превратили джунгли в пустыни, уничтожили миллиарды видов животных и растений, живших раньше в течение сотен миллионов лет, достигли других планет и, даже, изменили альбедо Земли, демонстрируя таким образом наше присутствие космическим наблюдателям, могли бы исчезнуть так легко и бесследно. Меня, однако, это не поразило, также как и вычисление, что из человечества можно было бы выделить 24,9 миллиарда литров крови, и это не было бы ни красное море, ни, даже, озеро.