Страница 45 из 120
И могилы этих достойных людей, а также многих других, память их, также придется защищать от тех же врагов. Им того, что нам дорого и свято, и даром не надо. А поступки достойные, что мы в жизни совершаем, никуда не деваются. Копятся. А потом через нас же превращаются в материализованную силу. Ты Сережа, больше всего опасаешься того, что русские воины, при помощи твоего открытия, начнут зло безмерное проявлять. Неужели ты думаешь, что они зло от добра, свет от тьмы не смогут отличить?
Думаешь, глупее тебя, академика, окажутся? И прочих рафинированных интеллигентов пустобрехов? Они даже в армию бояться идти. Тяготы на себя не берут. Отбрехиваются. Война страшное дело. Это правильно сказал.
Только не мы ее развязали. Первыми ангелы падшие на брань против Бога поднялись. А на земле по нашему скудоумию и усилий для этого много не надо тратить. Иной человек страшнее зверя дикого. Только тебе одно не ведомо, на нашей матушке Земле много иных народов с чужих миров обитается. Переселили их к нам сюда силы враждебные. А ты, небось, думаешь, что и расы разные сами собой случились? Какими были в своих мирах, такими и здесь стали. С виду, конечно, все схожи. Две руки, две ноги. Голова имеется. Только вот души у них иные. Не такие как у нас.
Чужие души. И злобу лютую, в себе несут. Для них любое русское слово ненависть вызывает. Не для них наш мир был создан. Хочешь, быль одну расскажу? Пришел к старцу монах один. Дескать, открой мне батюшка око духовное. Хочу, говорит монах, суть вещей видеть, людские души разуметь.
Посмотрел старец, вздохнул. Не открою братец, тебе духовное зрение – вмиг рассудка лишишься. Это почему? – удивился монах. А когда ты своими духовными очами увидишь, сколь много по Земле ходит в обличье человеческом нелюдей, тварей чудовищных, то вмиг с ума сойдешь. Ибо мука большая на этих существ смотреть, на поступки и дела их мерзкие.
– Были такие мысли батюшка, – склонил голову Карповский,- не скрою. Ты духовным зрением своим верно все узрел.
– Эка, хватил, духовидец! – рассмеялся Леонид, – от тебя ученого такое странно слышать. Делай свое дело смело. Скоро сам увидишь все ответы.
Бог тебе в помощь, Сережа.
– Вот ты, батюшка, всегда говоришь. Вера превыше всего. А сколько тысячелетий на земле человек живет, а каждый по своему верит. А порой, какой нибудь атеист, чище самого воцерковленного человека будет.
– Да сколько угодно таких примеров можно привести, – согласился Леонид, – на земле нет такого человека, что бы ни во что не верил. Правда, одни в момону уверовали, другие в страсти телесные. Все правильно. Ты, братец мой, небось, думаешь, что Вера понятие сложное? Да, нет, проще – то некуда! Есть Бог, Творец наш, Создатель. Свет от него несказанный идет.
Он нам законы дал. Бери, исполняй и спасешься. А Лукавый тоже законы свои раскинул. А ты выбирай, на чью сторону встать. Вон в физике, как все ясно объяснено. Есть плюс, есть минус. Есть свет, есть тьма. Куда яснее – то?
– Так и оттенки есть, батюшка. Мир – то сложнее устроен!
– Верно говоришь, Сережа. Божий мир очень сложно устроен. Да только вот, когда у человека духовное зрение нераскрыто, он его и не узреет. А вместо того, чтобы душу развивать, станет иллюзии создавать насчет тонкого мира, который он не видит, не понимает, не чувствует. Поэтому тот человек, который внутри себя не определился, то и начинает по поводу оттенков рассуждать. А какой оттенок может быть при смешении белого и черного? Да, только один и есть – серый. А он, пожалуй, похуже черного цвета будет. Коль душа такого цвета, то и жизнь у человека будет только телесная, а не духовная. Ну, и поступки, соответственно – скотские.
– Поговорил с тобой батюшка, и гора с плеч упала. Я признаться, в последнее время и места себе не находил.
– Ты, меня неразумного прости, ежели грубо сказал, – улыбнулся Леонид, – неси свою ношу достойно. Господь не оставит тебя. Не важно, братец, в какое время ты живешь, а важно, как поступаешь. И на войне можно святым остаться, и в мирной жизни мразью последней быть.
Глава одиннадцатая
Большой противолодочный корабль Тихоокеанского флота «Маршал Шапошников» и большой десантный корабль «Ослябя» экономичным ходом шли в сторону Владика. После небольшого похода в теплые моря с банановыми островами и апельсиновым раем, возвращались в родную декабрьскую промозглость. Большие флотские начальники, мудрые до пупырышкиного посинения, разработали гениальный план учений. Согласно ему, «Ослябя» вместе с БДК «Пересвет» и «Николай Вилков» после рандеву должны были высадить морскую пехоту с танками в бухте Десантной. И это в самую мерзкую погоду. Когда у берега ледяная каша образуется, а противный ветер прибивает насквозь. Видите ли, метеорологи после длительного запоя дали на редкость оптимистическое заключение, что устойчивого льда в районе учений, возможно(!) не ожидается. МП, естественно, от такой вводной, была в полном моржовом восторге, временами переходящего в мелкий судорожный оргазм. Оно и понятно, морские пехотинцы, что дети малые. Им только дай волю лишний раз в водице поплескаться при нулевой температуре. За уши не оттащишь. Зря, что ли сухопутники, из – за зависти, наверное, их мокрыми штанами прозывают. Ветераны морской пехоты ТОФ вспоминали, что в былые годы масштабные учения в подобных условиях были в порядке вещей. Целые бригады за считанные минуты с штатными средствами усиления высаживали куда только можно. Любой мелкий скальный выступ десантники, словно муравьи облепляли, да еще плавающую бронетехнику умудрялись на верхушку загнать. А вся сложная ледовая обстановка им была по барабану с моржевыми палочками. Да и в Кремле тогда люди сидели хоть и старенькие, но глубоко простые. Они считали по наивности ветеранской своей так. Корабли должны плавать, морская пехота брать плацдармы вероятного противника, подлодки нырять, танки кататься, пушки и ракеты куда – то попадать. Вот славный тихоокеанский флот в полном составе и оказывал огневую поддержку. В воздухе от авиации было не протолкнуться. Берега дрожали от славного Посьета до Петропавловска и Анадыря. Американские империалисты, и сопутствующие им присоски в виде азиатских союзников, на ушах стояли и жидко ходили под себя, от Аляски и до Сант – Барбары включительно. А про Хоккайдо и говорить нечего. Трясло перманентно и не всегда от землетрясения. Да это же было еще когда? В эпоху развитого социализма, в разгар повального тоталитаризма, одиозной диктатуры пролетариата, несгибаемой линии партии, махровой военщины. Сегодня же другое время. Мирное. Самое, что ни на есть демократическое. Либеральное. Продажное. Глубоко педерастическое. Подлейшее. А, значит, от самого лучшего флота одни жалкие огрызки остались. А от бригад МП только полки скукоженные сохранились. Пока же на БДК по поводу предстоящей высадки вспоминали малые загибы. Некоторые штатские граждане с офисным планктоном и менеджерами средней руки вперемежку, по наивности полагают, что морской пехотинец, это солдат посаженный на корабль. На самом деле, это моряк, обученный воевать на суше. А стало быть, бережно сохраняющий все славные морские традиции, и преумножающий их в устной форме во время походов, учений, а также в свободное от службы время.
Командиру «Маршала Шапошникова» кап – два Андрею Кузнецову также пришлось вспомнить не только малый боцманский, но и большой, знаменитый Петровский загиб. Надо полагать и командир БДК Лева Глушенко занимался тем же самым, но в более извращенной форме. Во – первых; в атмосфере творилось что – то невообразимое. Сквозь серую хмарь пробивались отблески непонятного свечения, отдаленно похожего на северное сияние. Во – вторых; полностью пропала связь, а вся электроника отказала начисто. В – третьих; по расчетам они находились в точке рандеву, а на горизонте не видно силуэтов знакомых базовых тральщиков соединения кораблей охраны водного района под командованием кап – раз Игоря Осипова, и БДК с десантом. Две единицы боевых пароходов сбавили ход до минимального, а потом вообще застопорили машины. Дело явно пахло полным несоответствием занимаемой должности со всеми дополнительными статьями. И кого из главных штабных дядек с упитанными харями будет волновать вопрос о неожиданной аномалии, потери связи, если не выполнен приказ и саботированы важные учения, на которое кружками наскребали топливо по всей стране. По флотским слухам, даже с яхт Абрамовича насильно горючку сливать пришлось. Несчастный олигарх плакал. От радости, наверное, что любимой родине помог. Морякам давно известно, что самая лучшая броня для седалища, самый надежный пояс верности против посягательств на девственный сфинктер со стороны штабных маньяков, это нужная бумага с парой лиловых печатей и неразборчивой закорючкой. А если этого не окажется в нужный момент, то раскормленные тыловые извращенцы с повышенным либидо начнут лишать анальной независимости весь экипаж, не смотря на массовые народные протесты в трюмах и отсеках.