Страница 97 из 127
- Вы? Вы?!
Откуда взялись силы? Свон мигом поднялась с пола, подскочила к принцу и застучала кулаками по его груди:
- Как вы могли столько месяцев скрывать, кто вы? Зачем спасли меня, если сейчас собираетесь бросить? Зачем этот балаган с Пеленой? – она специально применила слово «балаган», однажды сказанное ей Эдуардом перед снятием Пелены.
- Я не собирался открываться тебе. Мое пребывание рядом с тобой должно оставаться тайной, - спокойно произнес Эдуард. Он мягко оттолкнул Свон от себя. - Но Пелена оказалась полезной. Много чего интересного можно узнать, прикинувшись незнакомцем. Ты не такая простодушная девочка, которой притворялась, желая завоевать мое сердце. А я еще удивлялся, почему ты позволяешь Даку себя целовать при всех. Вы были любовниками?
Свон задохнулась от негодования.
- Да как вы смеете? Я желала завоевать ваше сердце низменными способами?! За кого вы меня принимаете? За сестер Шовеллер, которые любыми путями пытались залезть вашу постель? Я воспитывалась рядом с ними, но никогда не стремилась к богатству и власти. Я желала только любви, - в запале Свон выкрикнула то, что не собиралась говорить, но ее сильно задели слова о любовниках. - И еще, если на то пошло, Дак никогда не делил со мной постель!
- Ребенок. Свон, ты забываешь о ребенке. Он должен быть чьим-то.
- Он мой, - она инстинктивно закрыла руками живот. - Только мой. Неважно, кто его отец.
- Важно. Если это мой ребенок, то я не хочу его. Я пришлю сюда лекаря, и он прервет жизнь плода, зародившегося в результате кровосмешения.
Как же сейчас Свон ненавидела наследника! В бессилии она сжимала и разжимала пальцы. Выпалить бы ему все, чтобы он пожалел о своих словах!
Как бы ни желала она причинить Эдуарду ответную боль, назвав его бастардом, благоразумие одержало верх. Кто угодно, но только не она откроет ему правду, не с ее уст сорвутся слова, которые запустят цепь непредсказуемых событий.
Но Эдуард, даже видя ее расширяющиеся от ужаса глаза, продолжал:
- Не ведая того, мы совершили отвратительное дело. Эта беременность – наказание нам.
- Что вы делаете, Эдуард? Зачем мучаете меня? Я вас не узнаю. Вы хотите убить ребенка? Своего ребенка? Нашего чудесного малыша, зачатого в любви? Эта беременность для меня величайшее счастье.
- Значит, все-таки мой, - принц шагнул навстречу Свон, но она тут же сделала шаг от него, вытянув руки вперед.
- Не подходите! Не дотрагивайтесь до меня! Если вы только посмеете причинить вред моему, я повторяю, только моему, ребенку, я убью вас. Я не успокоюсь до тех пор, пока не убью вас.
- Дорогая сестрица, но ты должна понимать: чем дольше ребенок находится в тебе, тем больше ты к нему привязываешься. Закон, принятый еще нашими предками, гласит, что брат не должен касаться сестры, иначе - смерть. А плод родственного прелюбодеяния не считается человеком. Только наше незнание сохранило нам жизнь...
- Вы мне не брат, а наш ребенок не уродец! Больше я ничего не скажу, - Свон спиной отступала в сторону двери. Чуть не запнувшись о порог, она развернулась и кинулась в свою комнату, где накрепко закрыла дверь. Звук шагов Эдуарда заставил Свон действовать решительно. К двери были придвинуты и массивная тумба, и кресло. Только кровать не поддавалась, и Свон повалилась на нее, уже не сдерживая рвущее душу рыдание.
- Свон, открой! Свон, давай поговорим, - Эдуард не стал стучать или ломать дверь.
«Все, что смог, он уже сломал», - подумала Свон, вспоминая слова бабушки, ее укор и брошенные напоследок слова: «Я разочарована». Свон тоже чувствовала себя разочарованной.
Принц до глубокой ночи сидел под дверью, вслушиваясь в тишину. Свон долго плакала, а потом затихла, уснула.
Он не сомневался в ее последних словах, здесь даже не нужно смотреть на Камень Правды. Эдуард добыл его в Форше и вставил в перстень, надевая в нужных случаях. Николас же носил лишь одно кольцо – Смертельную Пелену, иначе Камень Правды выдал бы старика своим свечением, указывая на вынужденную ложь.
Сразу же после приезда из Лории, Эдуард направился к своему отцу и напрямик спросил Артура Пятого о погибшей Роуз Лорийской, предупредив, что у него есть Камень Правды. Король не запирался, признал, что любил Роуз больше жизни, и только ее смерть сумела разлучить их. Ее гибель сломила его дух. Именно тогда Артур отправился в добровольное изгнание, не желая никого видеть, мечтая умереть. Именно тогда малолетним братьям пришлось взяться за спасение королевства.
Узнав о том, что его дочь жива, король тут же собрался в Лорию, несмотря на истерику, которую закатила королева Елизавета.
В голове Эдуарда до сих пор звучали слова матери, что она убьет это отродье Роуз, сумевшей и после смерти мешать ей, она не успокоится, пока не избавит мир и ее мальчиков от ненавистного бастарда короля.
Принц понял, что его мать способна убить. Он смотрел на Камень Правды и молил, чтобы тот поменял цвет, распознав ложь в словах королевы. Но Камень сохранял свой природный серый цвет.
- Мама, это ты убила Роуз?
Елизавета метнула испуганный взгляд на сына, присутствие которого не заметила, направив всю злость на посмевшего перечить ей мужа.
- О чем ты говоришь, Эдуард? – королева быстро взяла себя в руки, пригладила пышные волосы, поправила ворот замысловатого платья, и с исполненным достоинства видом вышла из кабинета.
Она не ответила на вопрос и после, когда принц пришел к ней в покои, мастерски заговаривая его, уходя от прямого ответа. А на следующий день Эдуарду объявили, что она покинула дворец, уехав в длительное путешествие по святым местам.
Его отцу Беатрис Шестая отказала в аудиенции, не позволив встретиться с внучкой. Любые попытки наладить дипломатические отношения неизменно проваливались. Шпионы, засылаемые во дворец правительницы Лории, больше не подавали о себе знать, что говорило о серьезном настрое королевы против Эрийского двора.