Страница 36 из 117
«Она сидит ночью одна, в полутемной комнате, пустой и холодной. Свечи проливают прозрачный свет, а кругом немая тишина, что слышно бормотание самых сокровенных ее мыслей. Нет ей ни сна, ни покоя. Приласкала Дарнлея, усыпила его подозрения. Домик невзрачный, затерянный среди пустырей, из четырех комнат. Внизу помещается импровизированная спальня королевы, вторая комната ее служанки, комната короля, еще одна челяди»[59].
В эту ночь она уйдет спать в свой дворец, а в два часа ночи раздастся сильный взрыв, и домик и его обитатели взлетели в воздух. Преступление шито грубыми нитками, и с самого начала известно, кто его виновник. От Марии требуют начать официальное следствие по убийству ее мужа. А она оттягивает. Она сама себе роет могилу. Если и раньше ее действия не подчинялись ни логике, ни рассудку, то сейчас и подавно. Страсть буквально ослепила ее. Кажется, этот предмет, начиная от античных трагедий и до наших дней, хорошо изучен. А между тем он продолжает быть необъяснимой загадкой, и разгадать ее, по-видимому, никогда не удастся. Поэтому перестанем обнимать необъятное. Любая страсть неизменно сопровождается чувственностью, хотя чувственность нередко бывает бесстрастной. Сдерживать эти две силы — бесполезное занятие. И об этом довольно верно сказала наша Екатерина Великая, чувственность которой принимала нимфатические формы. В своем дневнике она записала: «Хотя в голове запечатлены самые лучшие правила нравственности, но как скоро примешивается и является чувственность, то непременно очутишься неизмеримо дальше, чем думаешь. Человек не властен в своем сердце: он не может по произволу сжимать его в кулак и потом опять давать свободу».
Стефан Цвейг сказал: «Страсти, как и болезни, нельзя осуждать или оправдывать. Можно лишь описывать их со все новым изумлением, содрогаясь перед извечной мощью стихии. Страсти этого высшего напряжения неподвластны воле человека; подходить с моральной меркой к человеку, съедаемому страстью, так же нелепо, как привлекать к ответу вулкан за пролитую лаву и нанесенные ущербы»[60].
Но чтобы все же как-то уж если «не призвать к ответу вулкан», то как-то осветить его, ученые придумали объяснение — сексуальная зависимость, и все нелогичные действия объятой страстью личности стали на свои места. Только сексуальной зависимостью можно объяснить, почему грозный тиран — самодур Калигула вдруг горячо влюбляется в немолодую и уже изрядно потрепанную вдову пекаря и делает ее своей любимой четвертой женой, почему польский король Зигмунт Август вдруг «неземной» любовью влюбляется во вдову литовского воеводы, половая неразборчивость которой заразила ее сифилисом, от чего был заражен и король, и когда она с гниющими внутренностями, издающими невыносимую вонь, умирала, заставив убежать всех слуг, у ее изголовья оставался один только король! Почему Изабелла Ангулемская, вторая жена английского короля Джона Безземельного, оставив своего жениха, чтобы выйти замуж за короля, вдруг после его смерти забирает этого жениха у своей дочери, выходит за него замуж, а Хьюго, так жениха звали, до конца жизни был у нее покорной собачкой, переносивший все ее немыслимые капризы и не перенесший только ее смерть: сознательно пошел под меч неприятеля.
Почему! Все эти почему находят один ответ, пусть грубый, пусть вульгарный — но это сексуальная зависимость. Вот та сила, которая ничему и никому не подвластна. А действия Марии Стюарт происходят в дурмане чувств и даже как бы против ее воли. Шотландская королева хорошо знает и осознает, что все друзья от нее отказались, вся Европа ее осуждает, Елизавета Английская шлет ей письма, в которых открыто выражает свое возмущение, люди ее презирают, но она не в силах остановить в себе безумную страсть к проходимцу Босуэлу, убийце ее мужа. Сейчас она беременна, носит в чреве ребенка Босуэла. И вот заново разгорается ее страсть. Она уже открыто встречается со своим любовником в домах своих магнатов. Никто уже не может уважать королеву. Ее слово, оказывается, ничего не значит. Ведь это она издала указ, по которому нарушение супружеской верности карается смертью. По этому указу Босуэл должен бы быть казнен еще при жизни Дарнлея, а сейчас убийце ее мужа предлагают ни больше ни меньше, а только королевский трон. На меньшее он и не согласен. Он совершенно, как мужчина, равнодушен к Марии Стюарт, ему больше отвечает его покорная жена. Он способен с таким же равнодушием, с каким принимает ее ласки, оставить ее в любой момент. И когда ему случается проявить эти признаки равнодушия, испуганная королева, гордая королева, бросается на колени и умоляет не покидать ее. Она готова быть для него служанкой, рабой, но только не лишаться этой милостыни, его жалкой любви!
Ради любви к Босуэлу она перешагнула через труп своего мужа! По шотландскому королю не «бьют колокола», его тело не выставляется для общего плача. Его стыдливо и почти тайно хоронят. Королева упорно не желает принимать настойчивые просьбы министров начать следствие по нахождению убийцы ее мужа, хотя даже ребенку ясно, что убийца покоится сейчас в объятьях королевы.
Тогда лорд Леннокс открыто обвинил Босуэла в убийстве Дарнлея. И пришел с письменной жалобой к королеве, а она мимоходом ему заявила, что, вот когда весной соберется парламент, его жалоба будет рассмотрена. И дарит Босуэлу богатый гардероб своего мужа, а тот цинично показывается в нем на глазах придворных. Ба! Она идет еще дальше в своей слепой страсти. Она через три месяца после убийства мужа выходит за Босуэла замуж! Все, капля общественного негодования была переполнена. В стране начинается восстание. Королеву сажают в замок-тюрьму Лохливен. И когда ее везут по улицам Эдинбурга, народ плюет в нее и раздаются крики: «В костер шлюху!» Пагубная страсть довела Марию до изгнания, а потом и до смерти. Вопреки воле духовенства, народа она избрала себе в мужья недостойного человека, к тому же еще и убийцу ее второго мужа: Редко какой монарх попадает в такой конфликт со своим народом, народ не хочет, чтобы она была его королевой. А когда не хочет народ? Это только кажется, что это покорная бессловесная масса. О нет, это грозная сила, и недаром ее кузина, мудрая и великая Елизавета I Английская, всегда заигрывала с народом, который ее обожал.
Трагической участи и заслуженного наказания не избежал и Босуэл. Ему, правда, удалось бежать из Шотландии, но, очутившись в Дании, он был посажен в тюрьму. И по некоторым сведениям, его там мучили: приковали цепями к столбу, который был наполовину меньше его тела, и в таком вечно согнутом состоянии он понемногу сходил с ума. В таком положении, сумасшедшим, умер в датской тюрьме.
Здесь, в Лохливене, происходят два знаменательных события: первое — Мария Стюарт подписывает свое отречение от трона, второе — она рожает. По одной версии двоих — две девочки, по другой — только девочку. Но один или два ребенка от Босуэла, но рождаются они мертвыми. Несколько оправившись от родов, «усмиренная и укрощенная» королева, Уже «экс», должна бы несколько задуматься над своим не только печальным, но даже трагическим положением. Подумать о том, каких бед она натворила своей необузданной натурой. Но нет, это не в характере Марии Стюарт. Она и в тюрьме не оставляет своего врожденного кокетства и принимается соблазнять кого придется, прежде всего начальника тюрьмы Джорджа Дугласа, супруга которого леди Дуглас была когда-то любовницей ее отца Якова V и даже родила ему шестерых детей. С мужем она тоже имеет семерых детей, но это не помешало уже немолодому почтенному Джорджу Дугласу влюбиться в обольстительную пленницу. А она обольщает по всем правилам этого искусства. Вплетает жемчуга в свои прекрасные волосы, и эту моду, которой начали следовать женщины, ввела именно Мария Стюарт. Через десять лет ее волосы выпадут, и на короткий седой отроет она вынуждена будет надевать парик. Но сейчас ей облысение еще не грозит. Одевает свои лучшие платья, играет прелестно на лютне и может со своим тюремщиком разговаривать на любом языке, ибо Мария знает в совершенстве латынь, в тринадцатилетнем возрасте уже декламировала стишки на этом языке, а кроме того греческий, испанский, английский, итальянский. О, ее матушка, регентша при ней, Мария Лотарингская де Гиз, хорошо позаботилась об образовании дочери.
59
Там же, с. 190.
60
Там же, с. 157.