Страница 45 из 55
[146]И фыркнула в башку Энею Его божественная мать, Чтоб он воскам сказал рацею, Велел им город штурмом брать, Пробить в Лаврент столичный дверцу, Задать Латину с Турном перцу, Рутульских проучить собак. Анхизов сын старшин скликает, На новый подвиг подстрекает; Взойдя на холм, кричит он так: [147]«Моим словам не удивляйтесь. Не я, Зевес их произнёс, С дружиной тотчас отправляйтесь Брать город, где паршивый пёс Латин-изменник жрет сивуху, Пока мы бьемся что есть духу. Рубите вдоль и поперек! Сожгите царскую палату, Спалите ратушу! Амату; Чтоб не царапалась, в мешок!» [148]Оружьем войско загремело, Как будто прокатился гром. Построилось и полетело К стенам Лаврента прямиком. Для штурма лестницы таскали И стрелы тучами пускали, Огни метали через тын; И, чтоб услышал неприятель, Кричал Эней: «Ваш царь предатель! Всех зол причина ваш Латин!» [149]А кто в столице оставался, Тому грозила впрямь беда. У всех рассудок взбунтовался, Бежать стремились но куда? Кто трясся, кто облился потом. Иные бросились к воротам В Лаврент открыть троянцам вход. Другие кинулись к Латину И призывали старичину, Чтоб лез на вал спасать народ. [150]Амата глянула в оконце, И бросило царицу в жар: От дыма, стрел затмилось солнце, Пылает в городе пожар; Не видя Турна, ужаснулась, И в жилах кровь у ней свернулась. Нашел на бедную туман. Ей Турн мерещился убитый: Из-за нее стыдом покрытый, Он стал посмешищем троян. [151]Всё, всё ей сделалось постыло, И жизнь казалась немила. Себя кляла, Олимп костила, Одежды царские рвала. Амата, здравый смысл утратив, С ума, по всем приметам, спятив И волю дав своей хандре, Забормотала ахинею. Очкур накинула на шею, Повесилась на очкуре. [152]Конец Аматы басурманский Лависю будто огорчил. «Увы!» воскликнула по-пански И ну дрочиться что есть сил. Цветные платья рвет, швыряет, Убор печальный примеряет. Царевне черное под стать! Мгновенно галкой нарядилась И перед зеркальцем училась Умильно хлипать и моргать. [153]Об этом горестном уроне Узнали в городе, в полках. Латин, развалина, тихоня, Едва держался на ногах. Он по теченью плыть пустился И столь плачевно искривился, Что стал похожим на башмак. Весть про Аматину кончину Повергла всю латынь в кручину. Смутился даже Турн, смельчак. [154]Когда надумала царица На шее затянуть очкур. Пан Турн давай кричать, браниться, Остервенел, как злобный кнур; Руками машет с диким ревом, К войскам несется — грозным словом Прервать кровопролитный бой. Послушны Турнову приказу, Латинцы и рутулы сразу, Утихомирясь, стали в строй. [155]Эней обрадовался вести, Что Турн выходит биться с ним; Осклабясь, постоял на месте И помахал копьем своим. Прямой, как струнка, величавый, Бывалый, дошлый, тертый, бравый, — Ни дать ни взять — Нечёса-князь!{199} Глазами все его сверлили, Враги — и те его хвалили, Свои ж любили, не боясь. [156]Тут вожаков свирепых пара Сошлись, вступить готовы в бой. Зубами заскрипели яро, Переглянувшись меж собой. Со свистом сабельки взлетели, Цок-цок! — лишь искры заблестели; Один другого хворостят. Пан Турн ударил, не робея, Сбил кирею с плеча Энея. Эней попятился назад. [157]Опомнившись, врагу с наскока Сто за сто отплатил Эней. Чужой клинок в мгновенье ока Он саблей разрубил своей. Как Турну быть? Собрав отвагу, Он думает — не дать ли тягу? Нельзя без сабли воевать. Давай бог ноги! Без оглядки Рутулец Турн во все лопатки Стал от Энея удирать. [158]Бежит пан Турн, и причитает, И просит у своих меча. Никто беднягу не спасает От рук троянца-силача. Но, вмиг успев перерядиться, Явилась перед ним сестрица И в руку сунула палаш. И снова сабельки блистали, И снова панцири бряцали, И Турн приободрился наш. [159]Не в силах скрыть свою досаду Зевес бранить Юнону стал: «Не ждешь ли, чтоб тебя по заду Я молниями отхлестал? От вас, от баб сварливых, дрязги! Задать бы вам хорошей встряски! Давно известно всем богам: Эней Троянец будет с нами Кормиться теми ж пирогами, Какие печь велю я вам! [160]Где разум твой, скажи на милость? Бессмертного ты не убьешь. Зачем за Турна ты вступилась, Людскую кровь напрасно льешь? Его сестрицу на проказу Подбила: по чьему приказу Палаш Ютурна принесла? Оставь-ка ты в покое Трою! Уже троянскому герою Довольно сделала ты зла!» [161]Юнона тут угомонилась И Зевсу молвила: «Ей-ей, Глупа была я, провинилась! Прости, отец мой! Прав Эней. Пусть оседлает он рутула, Латина прочь спихнет со стула, Свой род здесь крепко утвердит. Но только пусть латинцев племя Блюдет и в будущее время Язык, названье, веру, вид». вернуться