Страница 3 из 22
— На момент ареста ему было двадцать два. Настоящее чудо этот наш Дейв. Он считает себя ученым, провидцем. Его миссия состоит в том, чтобы провести исследования и описать пределы терпимости человеческого разума к экстремальным нагрузкам и лишениям: к боли, страху, голоданию, обезвоживанию, сенсорной депривации.[2] А как занятно он рассказывал. — Она отхлебнула свой кофе. — Он сидел там на допросе, его симпатичное лицо всё светилось энтузиазмом, и объяснял что, как только мы узнаем предельную точку терпимости разума, мы сможем изменить её и увеличить порог терпимости. Он полагал, что мне, как полицейскому будет особенно интересна его работа. Полицейские ведь постоянно находятся под большим стрессом и зачастую в ситуациях непосредственно связанных с жизнью и смертью; и их разум легко может быть сбит с толку страхом или прочими раздражителями. Результаты его работы могли бы быть применены к членам полиции и сил безопасности, вооруженных сил, даже в деловых ситуациях.
— Я и не представлял себе, что он был твоим.
— Да, он был моим. — Она пожала плечами. — В те дни я всё больше держалась в тени.
Он возможно улыбнулся бы этому, зная, что частично именно её связь с ним изменила это положение. Но он припомнил слишком много из дела Палмера, что бы найти в себе чувство юмора.
— Я был впечатлён тем, что Палмер был надёжно заперт.
— Не достаточно надёжно. Он выскользнул. Жертва этим утром была выброшена в общественном месте — ещё одна характерная особенность Дейва. Ему нравимся, что мы в курсе его трудной работы. Вскрытие, конечно, уточнит, но жертву перед смертью пытали. Сдаётся мне, что Дейв нашёл себе новую нору для работы и держал там судью по крайней мере день прежде, чем убить. Смерть от удушения произошла где-то в районе полуночи. С Рождеством Христовым, Судья Уайнгер, — пробормотала она.
— Вроде бы это судья, который рассматривал его дело.
— Н-да. — Она рассеянно поставила кружку и полезла в сумку за копией донесения, отправленного в лабораторию. — Он оставил визитную карточку — ещё одну подпись. Все эти имена связаны с его делом и с его приговором. Часть его работы на сей раз, как мне представляется, заключается в том, что бы заставить своих намеченных жертв поволноваться о том, что он им готовит. С ними связываются и их будут охранять. Так что, ему будет нелегко добраться до любого из них.
— А ты? — Спросил Рорк с деланных спокойствием, после того, как глянул на список и увидел там имя своей жены. — Где твоя охрана?
— Я полицейский. Я именно тот, кто эту охрану обеспечивает.
— Ева, тебя он будет хотеть больше всего.
Она обернулась. Как бы ни был контролируем его голос, она расслышала в нём гнев.
— Может быть, но не настолько сильно, как хочу его я.
— Ты остановила его, — продолжил Рорк. — Независимо от того, что было сделано потом — медицинское освидетельствование, судебный процесс, мера наказания — всё это было результатом твоей работы. Ты будешь иметь самое большое значение.
— Давай оставим эти заключения профайлеру. — Хотя она была согласна с ними. — Я собираюсь связаться с Мирой, как только я снова просмотрю файлы дела. Ты можешь получить доступ к ним, пока я буду готовить предварительный отчёт. Я дам тебе коды к моему офисному модулю и к файлам Палмера.
Теперь он повёл бровью и самодовольно улыбнулся:
— Пожалуйста. Я не смогу работать, если ты будешь меня оскорблять.
— Извини. — Она снова взяла свой кофе. — Я не знаю, зачем я притворяюсь, что ты нуждаешься в кодах, чтобы получить доступ к любой проклятой вещи.
— Я тоже.
Он занялся поиском информации, которую она хотела, легко справляясь с поставленной задачей. Поскольку занятие это было для него слишком простым и не требовало напряжённой работы мысли, он мог спокойно размышлять. И принимать решения.
Она сказала, что это дело никак с ним не связано, и она ожидает, что как только Пибоди вернётся к исполнению служебных обязанностей — он из этого дела выходит. Но она ошибалась. Её имя в списке означало, что он был затронут гораздо больше, чем когда-либо прежде. И никакая сила на земле, даже любимая женщина, не заставит его из этого дела выйти.
Ева работала рядом на дополнительном модуле, занося в отчёт установленные факты. Она хотела получить результаты вскрытия, а также данные осмотра и чистки места преступления.
Но у нее было мало надежды, что к концу завтрашнего дня она добудет что—нибудь стоящее из разношёрстного мусора праздника.
Изо всех сил стараясь не позволить своему раздражению из-за Рождества опять вырваться наружу, она ответила на вызов связи:
— Даллас.
— Лейтенант? Это офицер Миллер.
— В чём дело, Миллер?
— Сэр, мне и моему партнеру поручили связаться с мисс Ринг и обеспечить ей охрану. Мы подъехали к её дому чуть позже пол-восьмого, постучали в дверь, но никто не ответил.
— Это чрезвычайная ситуация, Миллер, и дело не терпит отлагательств, так что у Вас есть право войти
в помещение.
— Да, сэр. Понятно. Мы так и сделали. Субъекта в квартире не оказалось. Мой партнер расспросил соседа по лестничной клетке. Субъект вчера рано утром отправился в Филадельфию, чтобы провести праздники со своей семьёй. Но там она не появилась, Лейтенант. Этим утром её отец заявил о её пропаже.
Желудок Евы сжался. Слишком поздно, подумала она. Уже слишком поздно.
— Каким транспортом она воспользовалась, Миллер?
— У неё был собственный автомобиль. Мы на пути к гаражу, где она его оставляла.
— Держите меня в курсе, Миллер. — Ева отключила связь, посмотрела по сторонам и встретила взгляд Рорка. — Она у него. Я хотела бы думать, что у неё случилась какая-то неприятность в дороге или она наняла лицензированного компаньона и устроила себе небольшое праздничное веселье прежде, чем направиться к семье, но она у него. Мне нужны коды, что бы связаться с остальными из списка.
— Они у тебя будут. Через минуту.
Для одного из списка ей не нужен был код связи. С мучительно бьющимся сердцем она набрала домашний номер Миры. Ей ответил широко улыбающийся и хихикающий маленький мальчик:
— С Рождеством! Это дом Бабули.
Какое-то мгновение Ева только моргала глазами, удивляясь, как это она набрала неправильный код. Затем она услышала знакомый мягкий голос на заднем плане и увидела, что на экране появилась Мира с улыбкой на лице и напряжением в глазах.
— Ева. Доброе утро. Не могли бы Вы обождать минутку, пожалуйста? Я хотел бы подняться наверх. Нет, милый, — сказала она мальчику, который повис на её рукаве. — Беги играть со своими новыми игрушками. Я вернусь. Ещё секунда, Ева.
Экран затих, став бледно-голубым, и Ева наконец смогла спокойно выдохнуть. Она испытала настоящее облегчение от того, что Мира обнаружилась дома, в безопасности, жива и невредима. А ещё было так странно думать о невозмутимом психиатре, как о Бабуле.
— Я прошу прощения. — Мира снова появилась на экране. — Я не хотела обсуждать веё это внизу в присутствии моей семьи.
— Никаких проблем. Охрана прибыла?
— Да. — Жестом, продемонстрировавшим редкую для нее нервозность, Мира запустила руку в свои соболиного цвета волосы. — Так жалко их, вынуждены просидеть всё Рождество в машине, но я не представляю как пригласить их внутрь и при этом сделать так, что бы моя семья ни о чём не догадалась. Мои дети здесь, Ева, мои внуки. Я должна знать, есть ли хоть малейший шанс, на Ваш взгляд, что им грозит опасность.
— Нет. — Сказала она быстро и решительно. — Это не его стиль. Но Вы, доктор Мира, не должны покидать дом без своих охранников. Без этих двоих Вы не должны ходить никуда — ни в офис, ни даже в гастроном на углу. Завтра Вас снабдят браслетом-индикатором.
— Я приму все меры предосторожности, Ева.
— Хорошо, потому что одной из таких мер предосторожностей является отмена приёма всех пациентов, до тех пор пока Палмера не арестуют.
— Это смешно.
2
Депривация Сенсорная, Снижение Чувствительности (Sensory Deprivation) — состояние, характеризующееся значительным снижением восприятия поступающей сенсорной информации. Длительная сенсорная депривация может нанести значительный вред здоровью человека, так как состояние и нормальное функционирование его организма в значительной мере зависят от постоянной реакции на окружающие раздражители. Основными входными сенсорными каналами, по которым в организм человека поступает различная информация, являются органы чувств. Если эти каналы оказываются блокированными, то человек утрачивает ощущение реальности, перестает ощущать себя во времени и пространстве, у него возникают различные галлюцинации, странные мысли, а иногда и проявления дисфункции нервной системы.