Страница 54 из 71
«Ага. Кажется, у тебя тоже есть скелет в шкафу. Неприятности? Личные? Так сильно огорчился из-за чего-то, что влетел в аварию? Или из-за кого-то?.. Ну, ладно, ладно, не станем бередить раны. Своих хватает. И еще будут…»
Нотр-Дам, подсвеченный прожекторами, усиливал нереальность ситуации. Если бы это был какой угодно другой город, ну просто совершенно любой, то восприятие происходящего было бы иным. Была бы просто случайная встреча едва знакомых людей, познакомившихся тоже случайно и мимолетно. Если бы не было рядом Саньки с ее болтовней и детскими идеями, тоже все развивалось бы иначе. Неизвестно, лучше или хуже… Да и что значит: «лучше» или «хуже»? С чем сравнивать? Что такое «хорошо» и что такое «плохо»? Покой — это хорошо? А буря, шторм — это плохо?.. Но вокруг был Париж — миф, сказка, наваждение…
— Маргарета… — он остановился и повернулся к ней. Выражение глаз у него сделалось странным, почти как у загипнотизированных персонажей диснеевских мультфильмов, и одновременно решительным, словно он надумал сейчас броситься вниз, в воду, чтобы доплыть до острова Сите и начать карабкаться по стенам собора на колокольню. Даже захотелось сказать ему: «Не надо!..» и продолжить словами своего же персонажа: «Я и без того не забуду вас!..» Санька остановилась тоже и что-то сосредоточенно рассматривала на другом берегу, обняв парапет.
— Маргарета, извините, но мне кажется, что вы чего-то недоговариваете.
— Господи, что же я не договариваю?
— Вы не занимаетесь ли… оккультными науками?
— Что? С чего вы взяли?
— Да так… — она подумала, что он должен был бы в этот момент смутиться, но этого не произошло. — Вы похожи… вернее, вы не похожи на офисного работника. То есть, возможно, вы и занимаетесь офисной работой, но не она является вашим главным занятием в жизни. Вы занимаетесь чем-то еще. Нет?
— Почему это я не похожа на офисного работника? У вас много разных знакомых среди офисных работников? Так много, что я не вписываюсь в стандарт?
— Не в этом дело. Вы похожи на… колдунью.
— Что? — и она рассмеялась. Действительно, становилось забавно. Но в следующий же момент стало тревожно: не оказался бы этот очаровательный варяг полоумным маньяком, помешанным на борьбе с нечистой силой. — Магнус, что вы такое говорите?
— Смешно? — и он тоже улыбнулся, словно только что расслышал собственные слова. — Да, правда, смешно. Но если надеть на вас какую-нибудь такую… готическую одежду и поместить в замок, а волосы отрастить до земли… то в самый раз.
— Ну, слишком много требуется дополнительных аксессуаров…
— А вы никогда не пробовали угадывать будущее?
— Чье?
— Чье угодно. Хотя бы знакомых людей.
— Вы намекаете, чтобы я сейчас погадала вам по руке? Так вот, я знаю три линии, но никогда не пробовала этого делать, а в моем случае они утверждают прямо противоположное тому, что я имею в жизни.
— Нет, не это. Как в сказках: посмотрит колдун на человека и расскажет ему все, что у того было и будет…
— …И чем сердце успокоится? Бросьте! Вы что, увлекаетесь мистикой?
— Нет. Я ничего не знаю о мистике. Но от вас просто как ветром веет…
— Господи, успокойтесь, пожалуйста. Так и быть, скажу вам ваше будущее: вас ждет успех, начиная с того спектакля в Милане ваша карьера стремительно пошла в гору, предложения посыпятся на вас, как из рога изобилия, и ваша родная стокгольмская Королевская Опера будет зазывать вас к себе, суля всевозможные блага. Устраивает вас такая перспектива?
Она пыталась отшутиться. Он же смотрел так, словно воспринимал все это всерьез:
— Это я и так знаю. Особенно после дебюта в Милане. Но я не хочу возвращаться в Швецию. Я…
И он тоже, подобно Саньке, принялся разглядывать что-то на другом берегу. Маргарита чувствовала себя героиней собственного романа, врачующей раны словом или взглядом, а потом насылающей забвение на излеченного ею страдальца, чтобы тот, как добрый христианин, не донес на свою спасительницу Святой Инквизиции, а то ведь люди, как известно, весьма склонны к благодарности… Как бы то ни было, чувствовать себя подобным образом было приятно.
Она взяла Магнуса под локоть и отвела на пару метров в сторону от Саньки. Та не шевельнулась, словно заснула.
— Не я начала этот разговор, — зашептала она, глядя ему в глаза. — А потому теперь не отворачивайтесь и не возмущайтесь моими малотактичными вопросами. Отвечайте «да» или «нет». Итак, вы попали в аварию?
— Да.
— Вы не намеревались сознательно покончить с собой, но пребывали в состоянии аффекта. Да?
— Да.
— Много времени провели в госпитале?
— Достаточно, чтобы устать от него… Да.
— Причина — женщина?
— Да.
— Это длится долго и вы не понимаете, что происходит?
— Да.
— А теперь последний вопрос. Смотрите на меня и отвечайте быстро и правдиво: вы были близки с ней?
— Нет.
Повисла пауза. Оба молчали и смотрели друг другу в глаза. Боковым зрением Маргарита видела дочь, прилегшую на парапет. «Точно, спит. А я тут играю в какие-то игры, строю из себя колдунью-гадалку, тоже в детство впала… Однако как это, черт возьми, приятно, когда от твоих слов зависит если не жизнь чья-то, то хотя бы настроение…»
— Это хорошо, — сказала она наконец и отпустила его локоть. — Дайте мне вашу руку: энергии передаются через ладонь… Это значит, что она не имеет над вами настоящей власти, только мнимую. Вы сами внушили себе, что она имеет власть над вами. Но даже этой мнимой власти пришел конец с тех пор, как… — и прикусила язык, с которого было готово сорваться: «… Как вы встретили меня!». Это прозвучало бы самонадеянно и слишком откровенно, а времени уже ни на что не было. К тому же она ведь твердо решила расстаться с ним завтра навсегда. Почему-то это решение постоянно забывалось… — …как вы имели успех в Милане. — «Невелика ложь — ты имел этот успех одновременно со встречей со мной…»
— Успех в Милане был профессиональным, — прошептал он, не отводя взгляда, словно она и правда его загипнотизировала. — Она же являлась проблемой личной.
— В какой бы сфере жизни ни возникла проблема, она будет влиять на остальные сферы, все взаимосвязано, все влияет на все: личное на профессиональное, здоровье на настроение, и наоборот. Если вам недостаточно того, что я сказала до сих пор, скажу еще, но не приставайте к судьбе с требованием дополнительных гарантий: я снимаю с вас эту порчу.
— Чем?
— Собой. — «Ой, что это я такое сказанула?! Исправить!..» — Моим словом. Все!
После этого напряжение спало, но пришла усталость. «Ну, я прямо как этот мой граф после битвы с вампирами… Стать, что ли, нетрадиционным целителем? Интересно, ошибка с анализами, которую я предположила в отношении Ирины Васильевны, имела место? Или бедной женщине действительно придется идти под нож? С ее-то мнительностью…»
Санька подняла голову, но поворачивать ее не спешила, все так же продолжала разглядывать что-то вдали. Маргарита сделала шаг по направлении к дочери и тогда только заметила, что Магнус продолжает держать ее за руку и смотрит, не мигая. Она пошевелила пальцами, требуя освобождения, в ответ он качнул головой:
— Не уходите.
Она поднесла палец к губам:
— Тсс… Отпустите. Ну, что за игры, в самом деле? Я же не одна…
…Он повел тогда машину не в каком-то определенном направлении, а туда, куда открывали проезд зеленые глаза светофоров, пока не заметил, что находится в каком-то незнакомом ему районе города, где раньше не бывал. Это не могло быть далеко от ценра, улицы были оживлеными, несмотря на дождь, обильный свет от фонарей и витрин искрил разноцветными пятнами и напоминал картины импрессионистов. «Куда я еду? Надо выбраться отсюда, следовать указателям, проехать в центр, а там уже станет понятно, как вернуться домой…»Впереди него замедлил ход, мигая сигнальными огнями, и припарковался у тротуара светлый «Форд», из открывшейся дверцы показался сначала раскрытый зонтик, потом увердились на асфальте две хорошенькие ножки на каблуках, а следом нарисовалась и обладательница ног и зонта — Рыжая в блестящем мокром плаще, мокрые волосы прилипли на лицо. Он сумел притормозить тихо, не завизжав покрышками по мокрому асфальту, и делая вид, что тоже ищет место для парковки. Рыжая не замечала его. Она не могла бы его узнать, даже если бы захотела. Разумеется, она могла знать номер его машины, но она и не смотрела в его сторону, переходя дорогу, она вообще не смотрела по сторонам, подобно королеве, привыкшей, что машины и люди сами останавливаются на ее пути, и именно им, машинам и людям, следует соблюдать осторожность.