Страница 27 из 71
— Саня, ты хоть что-нибудь понимаешь? Это ведь совершенно недетская вещь.
— А что — детская вещь? Колобок и Теремок?
— Не нарывайся.
— Я не нарываюсь… А чего там понимать? Он храбрый, честный, даже добрый, и Аврору он всю жизнь любил, только у него, как у всех военных, мозги по линейке прочерчены, потому и не уберег ее. Стереотипное восприятие ситуации, потому и отдал ее на поругание. А сам потом всю жизнь страдал, пока Охотник не явился. Хорошо еще, что Охотника не угробил. Видно, прямые линии малость поизогнулись в извилины… Этот Охотник, похоже, тот еще гипнотезер был…
Маргарита молча закатила глаза, а Санька продолжила, как ни в чем ни бывало:
— А что это за Орден Зеркала? Такой был на самом деле?
— Не знаю, вряд ли. Надеюсь, ты понимаешь, что речь не о награде, а о военно-монашеской организации?
— Понимаю. А почему Зеркала?
— А чтобы вопросы возникали…
Тамара Алексеевна показала рукопись одной своей знакомой — техническому директору типографии «Радуга» и та по прочтении заявила, что роман — великолепен, автору же следовало бы бросить всю ту суету, в которой погряз, и писать, писать… Сначала Маргарита возмутилась:
— Мама, ну, ты даешь!.. Показывать человеку карандашные каракули! Там же прочитать ничего невозможно! Надо было сначала перепечатать, откорректировать, а потом уж показывать кому бы то ни было!
Но Тамара Алексеевна только махнула рукой в ответ:
— Так ты еще восемь лет будешь его корректировать! А теперь, может, побыстрее управишься.
К общему соглашению они не пришли, Маргарита продолжала возмущаться тем, что распорядились ее творением без ее ведома и соглашения, потом ворчать перестала и спросила:
— Чего она говорит-то, эта твоя типографская дама?
— Говорит, что надо доработать все, что ты там хочешь доработать, и печатать. Вещь пойдет на «ура».
— Ну уж…
— Кроме того, она хочет с тобой встретиться.
«Типографская дама» по имени Галина Михайловна оказалась миниатюрной женщиной в очках. Блики на поверхности толстых линз превращали эти очки в забрало и Маргарита чувствовала себя неловко, потому что никак не могла разглядеть глаза собеседницы, пока наконец не нашла ракурс, при котором линзы выглядели прозрачными. Глаза у женщины были глазами специалиста и первопроходца, первым ступившего на неисследованный берег. Параллельно разговору Маргарита размышляла о своем и недоумевала, что такого потрясающе интересного нашли эти первые трое читателей разных возрастов и профессиональной подготовки в произведении, которое ей самой без малого восемь лет назад показалось банальной, скучной и плохо написанной смесью страшных историй про колдунов, странствующих рыцарей и прекрасных дам — сколь прекрасных, столь же и беззащитных. Ей самой не нравились сюжеты про беззащитных женщин, нуждающихся в постоянном опекунстве со стороны мужчин. Потому и не дописала. Тогда же в голове возникла другой замысел, тоже о провоборстве Светлых и Темных сил, но главным действующим лицом, главным Воином, Победителем там была женщина…
Выслушивать похвалы было, разумеется, приятно. «Надо же, а я думала, что мне-то уж тщеславие не свойственно. А вот оказывается, что свойственно. Да еще и как. Так я, пожалуй, поверю в себя. Надо перечитать, чего я там накропала, а то уж и не помню в деталях…»
Договорились, что до Нового Года Маргарита закончит корректировку, а с января начнется работа по подготовке к выпуску произведения в печать.
— А что потом? — задала она вопрос, беспокоивший с самого начала разговора. — Ну, напечатаем мы книжицу, потрачу я на эту авантюру с таким немалым трудом заработанные деньги, а что потом? Как это все продавать?
— Нужно правильно расчитать затраты, чтобы книга получилась продаваемой по цене. А что касается содержания, то подобные сюжеты пользуются популярностью всегда. Это же вечные темы!..
Вечером Маргарита взялась перечитывать свое творение. Шероховатости неоткорректированного текста мешали восприятию содержания и тех моментов, которые действительно можно было считать удачной литературной формой. Перед тем, как погасить свет, она пришла к выводу, что покорпеть над обработкой все же стоит, вдруг да и правда получится? И станет она настоящим писателем, знаменитым и богатым. Ну, пусть не очень богатым, но, скажем так, состоятельным. До Нового года оставалось меньше двух месяцев.
Утро понедельника в конторе началось разговором с начальником.
— Я видел, что ты переводила те проспекты. Где они?
— Отдала, — спокойно ответила Маргарита, глядя честными глазами в лицо начальнику.
— Кому? — удивился тот.
— Потапову.
— Как?.. — по лицу начальника пробежала тень.
— Ну, это же его были документы, разве нет? Вот я их ему и отдала. Что-нибудь не так?
— А ты знаешь, что Потапов связан с бандитами?
— Значит, вы тоже связаны с бандитами. Ну, через Потапова. Раз связаны с ним, то и с ними тоже. Так, выходит? А также с бандитами связаны моя дочь, мать, мои ученики и все прочие знакомые — через меня. А также и ваши родные и близкие, и ваши даже в большей степени, чем мои. Бросьте! Потапов — мой одноклассник, а какие отношения связывают с ним вас? И почему вы не сказали, что владелец рекламных буклетов готов был платить за работу? Он заплатил, не вякнув.
Начальник молча закрыл за собой дверь в кабинет.
«Пошел вон.»
Она принесла с собой часть рукописи, намереваясь плодотворно использовать время сидения в приемной и наличие компьютера. Другого времени и другого компьютера не было, тратить же восемь часов на тупое глазение в окно, питье кофе и чая и курение до остекления в глазах становилось преступлением по отношению к собственной жизни. Хотя условия для работы были не самые благоприятные: визиты отвлекали, телефонные звонки раздражали, а все бездельничающие и имитирующие деятельность сотрудники, заглядывая в приемную, норовили взглянуть на экран, сопровождая эти попытки словами: «Чем ты таким занята? У тебя такое сосредоточенное выражение лица…»
«Ничего, — уговаривала себя Маргарита, вспоминая слова персонажа из читанной когда-то и показавшейся интересной книжки. — «Обстоятельства… Как будто раньше обстоятельства были другие. Делать надо что-нибудь. А от трудов твоих и обстоятельства, глядишь, к лучшему переменятся…» Надо поверить в себя. Как там оно получится с реализацией, Бог его знает. Но если я его НЕ напишу, то вот тогда-то уж точно не получится ни продать, ни прославиться…»
Жизнь закручивалась в тугую спираль: перепечатка и корректировка романа в течение рабочего дня, лекции по вечерам четыре раза в неделю, в остальное время и выходные — частные уроки. Единственным свободным днем оставалось воскресенье. По воскресеньям она спала, сколько могла, а потом весь день старалась не только никуда не ходить, но и даже не вставать с кровати. Приближение Нового года тревожило необходимостью не спать ночь, и это при том, что сон — это такой дефицит, и тратить время на глазенье в экран при катастрофической нехватки лишнего часа на более полезные дела. Хотя бы на тот же сон. Безусловной компенсацией уплотненного графика стала зелененькая пачечка в шкатулке в глубине ящика комода. «Будем собирать деньги на Дисней-Ленд. Для начала будем собирать их в кучку и кучку эту не ворошить!..»
К середине декабря она закончила корректировку «Рыцаря…» Оставалось проверить опечатки, но за это время она выучила текст уже почти наизусть, а от ежедневного общения и мистический Охотник, и Капитан королевской гвардии со своей Авророй, и Король с Королевой, и даже Ведьма надоели ей настолько, что казались набитыми дураками, а их страсти и переживания — слюнявой размазней, и вообще: все плоско, банально, стереотипно, персонажи статичны и примитивны, и никто не захочет читать этот бред, и уже не было сил все это перечитывать еще раз, глаз летел по тексту, спеша долететь до конца и отдохнуть и не замечал ошибок. Она занесла на дискету последний эпизод, распечатала текст, убрала все в сумку и стерла роман из памяти компьютера. Потом позвонила в типографию Галине Михайловне, сообщая о завершении работ и договорилась о встрече с ней. «Рабочий день» заканчивался, когда дверь открылась и возник Потапов: