Расследование

- Я думаю, что в достаточной степени посрамлен в ваших глазах, продолжал Грегори.

Он перевел взгляд на Сисса. Тот, слабо улыбнувшись, медленно кивнул.

- Не знаю. Вы высказали иную точку зрения. Живи мы во времена инквизиции, возможно, вам удалось бы достичь своей цели.

- Как вы это понимаете? - быстро спросил Грегори. Он еще раз взглянул на негатив, плотно прижатый к странице, и неожиданно понял: то, что он принял за бусы, было цепочкой. Щиколотки девушки были скованы. Он сморщил брови, захлопнул том, водрузил его на место и легко соскользнул с подлокотника кресла на сиденье.

- Я крайне восприимчив к боли, знаете ли. Пытками вы выжали бы из меня любое признание. Вы поломали бы мне кости, но сохранили бы свой душевный покой. Или, вернее, душевный порядок.

- Я не понимаю Шеппарда почти так же, как и самого дела, - медленно проговорил Грегори. - Он поручил мне это безнадежное расследование и вместе с тем с самого начала не давал никаких шансов. Но вас это, пожалуй, вряд ли интересует?

- Собственно говоря, нет, - Сисс поставил пустой стакан на стол. - Я сделал, что мог.

Грегори встал и прошелся по комнате. На противоположной стене висела фотография в рамке, большой снимок какой-то скульптуры в нижнем ракурсе, с резко очерченными границами света и тени.

- Это вы снимали?

- Да. - Сисс не повернул головы.

- Очень хорошо.

Грегори окинул взглядом комнату и узнал письменный стол, запечатленный на негативе. "Те кирпичики - книги", - подумал он. Оглядел окна; помимо обычных занавесок, на них были и плотно свернутые черные шторы, поднятые сейчас вверх.

- Я не думал, что у вас художественные наклонности, - сказал он, возвращаясь к столу. Сисс заморгал и с некоторым трудом приподнялся.

- Когда-то это меня занимало. У меня уйма этого добра, хотите посмотреть?

- С большой охотой.

- Сейчас, - пошарил он в карманах, - где ключи? Вероятно, в плаще.

Он вышел, оставив дверь открытой, и зажег в передней свет. Долго не возвращался. Грегори хотел еще раз заглянуть в том психометрии, но боялся рисковать. В этот момент до него донесся звук какой-то возни, что-то треснуло, словно разорвали ткань. В дверях появился Сисс. Он разительно изменился. Распрямившийся, неестественно большими шагами он направлялся к Грегори, словно собираясь броситься на него. Он тяжело дышал. В двух шагах от Грегори он разжал руку, из нее вывалилось что-то белое, смятый клочок бумаги. Грегори узнал салфетку из ресторана. Она завертелась в воздухе и упала на пол. Углы маленького рта Сисса сжались с невыразимым отвращением. Щеки, все лицо Грегори внезапно вспыхнуло как ошпаренное.

- Чего тебе нужно, червяк? - фальцетом выкрикнул Сисс. Он давился словами. - Показания? Получай показание: это я! Слышишь? Это я! Все я! Я все подстроил, я воровал трупы. Я забавлялся трупами, словно куклами, так мне хотелось, понимаешь? Только не прикасайся ко мне, гадина, у меня может начаться рвота!!! - Лицо его посинело. Он попятился, добрался до письменного стола, ища опору, упал на стул, трясущимися руками извлек из кармашка стеклянную трубочку, зубами выдернул пробку и тяжело задышал, слизывая жирные капли жидкости. Постепенно его дыхание сделалось чуть ровнее и глубже. Опершись затылком о книжную полку, широко расставив ноги, он ртом хватал воздух; глаза были закрыты. Постепенно он взял себя в руки и сел. Грегори глядел на него, не двигаясь с места. Лицо его продолжало гореть.

- Уходи. Я прошу уйти, - хрипло сказал Сисс, не открывая глаз.

Грегори словно в землю врос. Он молчал и ждал неведомо чего.

- Нет? Значит, нет! - Сисс встал, внезапно раскашлялся, жадно глотая воздух. Потянулся, поправил ворот рубашки, который перед этим расстегнул, одернул пиджак и вышел в прихожую. Через минуту хлопнула наружная дверь.

Грегори остался один в квартире. Он мог обшарить все ящики, весь стол, он даже подошел к нему, но знал, что ничего не сделает. Он закурил и теперь ходил широким шагом от стены к стене. Он вообще не способен был размышлять. Погасил сигарету, огляделся, покачал головой и направился в переднюю. Его плащ валялся на полу. Подняв его, он увидел, что спина разорвана почти до половины, петля с клочком материала осталась на крючке. Он стоял с плащом в руках, когда зазвонил телефон. Грегори прислушался. Телефон продолжал звонить. Он вернулся в комнату, подождал, пока умолкнет сигнал, но тот не унимался. "Слишком много угрызений и слишком мало последовательности, - подумал он. - Я тряпка. Нет, не тряпка, а как он сказал? Червяк!" Он приложил трубку к уху.

- Алло?

- Это вы? Значит, все-таки... - Он узнал голос Шеппарда.

- Да, это я. Как... как вы узнали, что я здесь? - спросил Грегори. Колени у него были как ватные, только сейчас он это почувствовал.

- Где вы можете быть в двенадцать ночи, если дома вас нет? - ответил Шеппард. - Вы еще долго там пробудете? Сисс с вами рядом?

- Нет. Его нет. Его вообще нет в квартире.

- А кто дома? Сестра? - Голос Шеппарда зазвучал резче.

- Нет, вообще никого...

- Как это вы одни? Как вы туда попали? - Голос главного инспектора звучал неприязненно.

- Мы пришли вместе, но он... вышел. У нас произошла... наступило роковое столкновение, - выговорил с огромным трудом Грегори. - Я... позже, то есть завтра, когда смогу... впрочем, это не важно. Что-то случилось? Почему вы звоните?

- Да, случилось. Уильямс скончался. Вы знаете, о ком я говорю?

- Знаю.

- Он пришел в себя перед смертью и хотел дать показания. Я пытался вас разыскать, даже прибег к помощи радио.

- Я... простите, я не знал...

- Не стоит извиняться. Его показания мы записали на пленку. Я хотел бы, чтобы вы ознакомились с ними.

- Сегодня?

- А почему бы нет? Вы ждете Сисса?

- Нет, нет... я как раз собирался уходить.

- Вот и прекрасно. Вы можете прийти ко мне сейчас? Я предпочел бы не откладывать на завтра.

- Могу прийти сейчас, - произнес Грегори без энтузиазма. Он вспомнил про плащ и поспешно добавил: - Я должен только заскочить домой. Это займет полчаса.

- Хорошо. Жду!

Шеппард положил трубку. Грегори вернулся в переднюю, поднял плащ, перекинул его через плечо и сбежал по лестнице. Заглянул во двор: серого "крайслера" не было. За углом он поймал такси и поехал к "Савою", там пересел в "бьюик". Остывший двигатель долго не желал заводиться. Вслушиваясь в урчание стартера, Грегори думал только об одном: что он скажет Шеппарду?