Страница 74 из 182
Сам Евсевий Памфил говорит, что «Из писаний Иоанна, кроме Евангелия, бесспорным и сейчас, и в старину признается Первое послание. Два остальных оспариваются, мнения об Апокалипсисе расходятся и доныне» (Церковная история 1, 24). Св. Амфилохий Иконийский в послании к Селевку (ок.384 г. ) свидетельствует о тех же сомнениях: «Откровение же Иоанново иные причисляют к священным книгам, а многие называют неподлинным». Св. Кирилл Иерусалимский свои размышления об антихристе ведет без ссылок на Апокалипсис: «Учим же сему, не своим изобретая умом, но дознав из Божественных уцерковленных Писаний, особливо же из читанного недавно Даниилова пророчества»[501]. Не упоминает Апокалипсис и св. Григорий Богослов при перечислении священных книг[502].
В начале V cтолетия латинскому писателю блаж. Иерониму известно, что «церкви греческие по свободе не принимают Апокалипсиса Иоанна»[503].
О том, насколько мало был известен Апокалипсис на Востоке, свидетельствует и число копий: если от 1 тысячелетия до нас дошло 2328 экземпляров греческих рукописей Евангелия, то Апокалипсис сохранился лишь в 287[504]. Грузинская Церковь более полутысячи лет (c IV по X) жила, не используя книгу Откровения (она был переведена на грузинский язык лишь в Х веке)[505]. В русской «Кормчей» патриарха Иосифа (1650 год) в списке канонических книг не упоминает Откровение. Затем следует пояснение: «неции же от других разчитании к почтеным в сием правиле книгам повелевают чести и премудрость Соломони и Июдифь, и Товию, и Откровение Иоанна Богословца»[506].
Примечательно также, что из всех Отцов лишь очень немногие дерзнули дать толкование Апокалипсису: святитель Мефодий Олимпийский, чей труд не дошел до нас, св. Викторин Петавийский, чье творение было найдено лишь в 1916 году, и святитель Андрей Кесарийский [ VI в. ], св. Арефа, архиеп. Кесарийский [конец IX – начало X в. ], блаж. Экумений, еп. Трикки Фессалийской [Х в. ].
Прибавим к этому еще и свидетельство литургического предания Церкви: в литургических текстах Церкви ап. Иоанн представлен как автор Евангелия, а не как автор Апокалипсиса[507].
Книга ап. Иоанна в итоге Церковью была принята. Но не было принятым превращать ее в практическое и сиюминутное руководство к духовной жизни. Так что нынешнюю увлеченность чтением и толкованием книги Откровение нужно признать весьма нетрадиционной. Это еще одно проявление православного модернизма[508].
Тем более в нынешнем слишком однозначном переводе библейских символов на язык современной техники – в этом есть что-то модернистски-заземленное, профанирующее. Ну, зачем мистику Апокалипсиса низводить на уровень вполне банальной социологии, мол – «кодификация и есть тайна беззакония, совершаемая ныне»[509]? «Тайна беззакония» изъясняется св. Феофаном Затворником через сопоставление с другим апостольским же выражением – «тайна благочестия», которая состоит в том, что «Бог явился во плоти» (1 Тим.3, 16). «Вера в это разрушает царство греха. Тайна беззакония будет ухищрение сатаны подрывать эту веру, .. в неверии в воплощение Бога Слова во Христе Иисусе. Это-то зло будет расти, и Сын Человеческий пришедши едва ли обрящет веру на земле. Вот какая тайна тогда откроется и придет в явь!»[510]. Но модернисты поправляют святого: «тайна беззакония» – это участие в переписи…
И «печать зверя» не может быть микрочипом («печать антихриста – микросхема под кожей человека»[511] ) – просто потому, что антихрист во всем будет подражать Христу. Поскольку печать Христова не есть нечто, вживляемое в человека, не есть нечто технологически-компьютерное, постольку и «печать зверя» не может быть чем-то совершенно инопорядковым. «Даде Господь знамение иже в него верующим честный крест; и той (антихрист) подобне даст свое знамение», – писал св. Димитрий Ростовский[512].
И видеть в любом микрокомпьютере, который входит во взаимодействие с человеческим организмом «печать зверя» неумно. Предположим, человеку устанавливают искусственное сердце. Этот механизм снабжают микрокомпьютером (микрочипом). При чем тут антихрист?
Дело в не железке, а в том, что будет «начертано» на ней и в воздействии этой железки и этого программного «начертания» на человека. Сказать, будто «печать антихриста – микросхема под кожей человека»[513] – это все равно, что сказать, будто «печать антихриста – это надпись шариковой ручкой».
Дело не в инструменте, а в записи этим инструментом и в отношении человека к этой записи. Какая разница – из какого материала и каким техническим путем будет эта «печать» сделана! Хоть раскаленной кочергой, хоть лазерным лучом.
Дело не в инструменте, а в информации, которую наносят с помощью этого инструмента и в отношении самого клеймимого к этой информации. В древности тавро раба именно выжигалась каленым железом. И что же – мы скажем, будто «раскаленное железо есть печать антихриста»?
За версту разит модернистским перегаром и от модного ныне уверения, будто «образ зверя – это телевизор» или «робот»[514]. В том, что лжепророк антихриста оживотворит «икону зверя» и заставит ее говорить, современники тех событий увидят чудо. Но разве сегодня кто-то относится к телевизору, презрительно именуемому «ящиком», как к источнику чудес? Ну, значит, и не стоит повторять сплетни, рожденные на заре телевизионной эры…
Чтобы вполне понять предостережение апостола («И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя» – Откр.13, 15), нужно помнить, что «речь статуи, по понятиям язычников, была явным доказательством присутствия в ней могущественного божества и потому более всего была способна возбуждать пред нею благоговение и поклонение»[515].
В оккультных герметических трактатах (которые, впрочем, были написаны после Апокалипсиса) прямо указывалось на магическую технику, с помощью которой можно богов вселить в статуи – «Как Господь сотворил богов по подобию своему, так и человек создает богов по своему подобию. – Ты говоришь об изваяниях, о Триждывеличайший? – Да, об изваяниях, о Асклепий. Одушевленные изваяния, преисполненные сознания и духа, свершают столько великих деяний; существуют изваяния прорицательные, которые предсказывают будущее в снах и прочиими способами, и иные, которые поражают нас болезнями или исцеляют нас от недугов, причиняют нам боль или дарят нам радость» (Асклепий, 8)[516]. «Поскольку сотворить душу было не в их (праотцов) власти, они вызывали души демонов или ангелов и заключали их в свои идолы посредством священных и божественных церемоний, наделяя идолов способностью творить добро и зло» (Асклепий, 13)[517]. «Гермес… утверждает, что видимые статуи представляют собой как бы тела богов; в телах же этих находятся привлеченные туда духи, имеющие отчасти силу или причинять вреди или исполнять кое-какие желания тех, кто оказывает им поклонение. Привязывать посредством некоторого искусства невидимых духов к видимым вещам и значит творить богов» (Августин. О Граде Божием.8, 23).