Страница 34 из 145
Все показанное, для меня явилось откровением и служило весьма познавательным материалом для размышлений. Можно было бы в старости весело над этим посмеяться. Остается только до нее дожить. Так как то, что мне показали уже через несколько мгновений, очень мне не понравилось.
В режиме прямого репортажа, ушлый ведущий, трындел на своем языке из гостиничного номера в котором я, за шестьдесят девять евро в сутки, ночевал несколько суток. А неприятный дежурный портье, тыча в мою фотку пальцем, оживленно кивал головой, и делал это с таким видом, как будто застал в постели дочери собственного деда. Мол. «Да, это тот самый гад, которого вы все разыскиваете».
Вот ведь, скотина!
А как же хваленные буржуазные ценности? Гарантии неприкосновенности личности? Невмешательство государства в личную жизнь гражданина?
Если бы я знал, что у них все это, предусмотренное еще в 1804 году гражданским кодексом Наполеона, сегодня так безобразно топчется ногами репортеров и журналистов. Моей ноги там бы не было. Вместе с моими шестьюдесятью девятью евро за сутки проживания. Мерзавцы!
Помнится мне, что отпечатки своих пальцев, я вроде как все протер-вытер. А, ну, как не все?
Я ведь в аэропорт не просто так, с визитом вежливости прибыл. У меня в руках уже был билетик, такая симпатичная специальная бумажка. По этой бумажке, я должен был, заняв место у окна комфортабельного авиалайнера, через пару часов приземлиться в Праге. Прекрасном городе, освобожденном Красной Армией от фашистского ига, в далеком, но памятном 1945 году.
Знать не судьба мне там побывать и полюбоваться знаменитыми мостами через Влтаву и Пражским Градом. Побаловаться знаменитым чешским пивком с кнедликами. Ладно. Еще успеем. Сейчас проблема в одном. Выжить. И желательно, не быть пойманным подлыми буржуазными наймитами, полицейскими из спецбригад по борьбе с терроризмом.
Чтобы не светиться перед полицейскими и агентами в штатском. Мне пришлось прихрамывая и уменьшившись росточком сантиметров на десять, отправляться искать место, где можно было недельку, другую спокойно пересидеть это тревожное время и главное, поскорее избавиться от собственного паспорта.
Это была та еще улика. С ним на руках можно было, как Родя Раскольников сразу выходить на центр круга, кричать «вяжи меня, робята» и признаваться в содеянном. А все потому, что опять же из-за боязни террористов, все данные этого документика находящегося при мне, были тщательно переписаны в регистрационную книгу отеля. Ой, как не хорошо. При сверке со страной выдавшей этот паспорт, будет выяснено, что такой гражданин, указанный в исходных данных, вообще не существует, хотя виза выданная французским посольством, вполне легальна и законна.
Заговором против Пятой республики попахивает.
«А позвольте тогда любезнейший спросить, кто таков сей муж есть, и, почему от его интересу, наши почетные граждане взрываются в своих собственных самолетах? Ответствуй-ка господин префект столичной полиции, без утайки.» И пошла, на мою голову писать губерния. И про международный заговор, и про попытки дестабилизировать политическую обстановку волоокой Франции, и про… Черт его знает, что они там придумают.
Одно несомненно радует, что в этой гуманной и цивилизованной стране отменена смертная казнь, а то у меня, как-то странно шея зачесалась, от того, что я себе только представил, прикосновение холодного лезвия гильотины.
Чик, и, полный чирик, буйной головушке. А может быть они, как гостеприимные хозяева своей страны, для особо отличившихся гостей, делают исключение? Почитать бы в их разумных книжках по госпитальной хирургии…
Однако, чтобы не изводить себе неизвестностью и не развлекать представлением неясных перспектив следует обдумать… Что обдумать? То, что я слишком много этим обдумыванием занимаюсь? Похоже, что я слишком запутался среди живущих в моей голове господ и товарищей?
Может следует плюнуть на раздумья и просто бежать. Бежать без разбора и без направления. Дико воя от ужаса и не выбирая дороги? Авось, кривая выведет в нужную точку?
Мама дорогая! Вместо мыслительных процессов, коими я всегда гордился и даже бравировал, меня охватил самый обычный животный страх безысходности, ужаса и боязни быть схваченным. Наступление подобных моментов я конечно же планировал, внутренне готовился к ним.
Было предусмотрено, залегание в глубокую нору, где следовало затаиться и надолго запрятать себя. Свернуться там клубочком и не дышать, не реагировать на посулы «в случае добровольной сдачи и отказа от вооруженного сопротивления вам гарантируется — жизнь, холодный чай и теплые носки.» Но все эти проекты увязывались с родной землей. Которая оденет и накормит, и даже спрячет в своих лесах и переулках.
Интересно если бы у меня была граната, железная, большая и противотанковая. Смог бы я, чтобы не попасть живым в плен, по примеру Героев Советского Союза, ею, себя и десяток врагов подорвать?
Что-то опять меня на патриотическую лирику потянуло, как будто я уже сегодня готовлюсь к выступления перед школьниками с рассказами о своем славном, героическом прошлом. Ох, чую время еще к этому не пришло, не наступило.
Самое неприятное во всей этой истории было то, что теперь «заказчик-бандитская морда», знает меня в лицо. По цепочке исполненных когда-то «поручений», сегодня очень легко вычислить их исполнителя. Этого типа, с таким провокационным именем на ошейнике — «Ассенизатор». Откуда он появился? Почему, участвуя в ликвидации такого большого количества плохих, сам остается хорошим человеком, а главное, живым?
Всем ведь известно, что после исполнения заказа дни наемного убийцы, как правило бывают сочтены. После уже его ликвидации, в цепи размыкается не главное, но важное звено и сама цепь, как нечто цельное, перестает существовать. В результате заказчику убийства не угрожает разоблачение и последующие неприятные последствия. И всем-то от этого сразу становиться хорошо и радостно, кроме, естественно, убитого убийцы.
Многим будет интересно повидаться. Особенно тем, чьих друзей и родственников мне в свое время удалось достать. Я представляю, как им хочется пообщаться со мной в неформальной, но никак не дружественной обстановке. Поспрашивать о житье-бытье. Кто был инициатором того, что их близкие или хорошо знакомые люди, с моей помощью отправились на свидание со всевышним?
Просто умереть от выстрела или быть погребенным в морской пучине, мне никто не даст. Это со стороны пострадавших. А со стороны заказавших и оплативших? Опять, двадцать пять. Я и есть, то самое звено, соединяющее разорванную цепь. Как с этим пожилым красавцем, любителем самолетов и объятий неба. Кому-то его смерть была необходима, как оправдание своей никчемной жизни, а кого-то возможно и задела за живое, скажем он не получит от старикана золото или бриллианты… Искать для горячей беседы меня будут и те, и эти… И каковы у нас после этого перспективы?
«Жене передай мой прощальный привет, а сыну отдай бескозырку.» В общем «Раскинулось море широко».