Астийский эдельвейс

Очнулся Максим на берегу в тени старого знакомого кедра. Он попытался подняться, но почувствовал слабость и опять закрыл глаза. Голос не подчинялся ему. Каждый вдох давался с трудом.

- Лежи-лежи! - склонился к нему Антон. - Ничего страшного. Все обошлось, но придется полежать. Надо оставить в покое все здешние тайны. По крайней мере, до будущего года. Но время терять не будем, Максим. Займемся пока раскопками на Студеной и Гремячем. Это ведь тоже важно. Нет, не вставай! Я сейчас в леспромхоз за машиной. Костя побудет с тобой.

Костя подсел ближе, поправил плащ под головой.

- Ну, Максим, считай, повезло тебе. Мог бы и на дне остаться. Веревка-то оборвалась. Меня в сторону отбросило. Где тебя искать? И тут будто окликнули меня. До сих пор в толк не возьму, что это был за голос и почему я пошел за ним. Только вижу - ты на дне. И без мундштука. Тут уж я дал работу ластам! Вот так и обошлось. А то бы...

Максим благодарно кивнул и закрыл глаза.

Голос... Неужели ее голос?

3

Солнце едва успело согнать снег и подсушить тропинки в тайге, как Максим и Антон вновь приехали в Отрадное.

Первая их экспедиция закончилась безрезультатно. За два с лишним месяца были перерыты и прощупаны радиометром все выходы астийских пород по обоим берегам Студеной, заложены десятки шурфов, пропущена через сито не одна сотня тонн песка с ручья Гремячий. И все без толку - никаких следов астийского человека.

Но друзья не собирались сдаваться. Всю зиму они готовились к новой экспедиции, а как только сошел снег, снова выехали в тайгу. Главное внимание в этом году предполагалось уделить району Лысой гривы. Одно неожиданное обстоятельство заставило их изменить планы.

В то утро Максим решил поработать в небольшом котловане на окраине кордона, у больницы. Котлован был свежий, видно, его только что вырыли. Но ударивший морозец так прихватил сырой песок, что стоило Максиму нажать на черенок, как он хрустнул и сломался у самого основания.

Молотка под руками не оказалось. Чтобы выбить обломок из штыка, пришлось воспользоваться куском конкреции, каких немало торчало в астийских песках и глинах. Но не тут-то было! При первом же ударе камень разлетелся вдребезги. Максим в сердцах швырнул обломок далеко в сторону.

- Вы что, этими булыжниками интересуетесь?

Максим удивленно поднял глаза. У больничного крыльца, облокотясь на тонкую балясину, стояла незнакомая женщина - молодая, невысокая, в короткой беличьей шубке, с непокрытой головой. Глаза ее, темно-карие, почти черные, смотрели на Максима с любопытством. Щеки слегка порозовели от смущения.

Максим бросил ненужную теперь лопату, неловко поднялся:

- Как вам сказать...

- Я это не просто из-за любопытства. В прошлом году мне тоже попался такой камень, а внутри был металл.

- Что вы говорите! А где он сейчас?

- Сохранила. Сейчас принесу.

Она вернулась с куском породы. Максим с нетерпением принялся ее рассматривать. Один край камня был отбит, на нем отчетливо проступал металлический предмет.

- Спасибо! А вы помните, где нашли этот камень?

- Конечно. Я даже колышек там вбила на всякий случай.

- Даже колышком заметили! Слушайте, да вы... вы... - Максим сжал ее маленькие горячие пальцы. - Я готов расцеловать вас за такой подарок, честное слово!

Антон заканчивал прокладку маршрутов, когда в комнату вбежал Максим и выложил перед ним конкрецию:

- Вот!

- Что это?

Максим рассказал историю удивительной находки.

- Максим, ты в сорочке родился! А место?

- Я только что оттуда. Я думал, конкреция из надастийских глин. Но оказалось, она из самых верхов астийских песков.

- "Ин ситу"?

- Несомненно. Сохранилось даже углубление в песчанике. Я сделал все замеры. Двадцать сантиметров от кровли.

- Так-так... Значит, все-таки чуть выше твоих прежних находок. Любопытно! Что же в ней?..

Максим схватил молоток.

- Нет, стой! Сначала нас интересует конкреция как таковая. - Антон сфотографировал кусок породы в нескольких ракурсах, снял все размеры. Теперь заглянем внутрь. - Он взял молоток и начал осторожно сбивать мергелевую корку. Максим первым понял, что это был за предмет:

- Топор... Рубило!

- Да, что-то похожее на рубило. Грубоватое, правда. Но то, что над ним потрудилась человеческая рука, - вне всякого сомнения.

- Но что же получается? - разочарованно протянул Максим. - В слоях более древних - алмазные геммы, детали из высококачественных сплавов, а тут - кусок металла!

- Да, работа, прямо скажем, не ювелирная, но... - Антон взял лупу и долго вглядывался в поверхность рубила. - Как ты думаешь, из чего сделан этот инструмент?

- Что тут думать, из железа, конечно. Взяли кусок метеорита и тяп-ляп!..

- Из железа? Ну, это покажет анализ. Я говорю о другом. Не кажется ли тебе странным, что на этом "куске метеорита", вот тут, видишь, остались следы нарезки и даже что-то похожее на клеймо? Взгляни...

Максим сквозь лупу придирчиво рассматривал то место, на какое показал Антон.

- Невероятно! Я же видел эти серповидные знаки...

- Где?

- Где? Не помню, Антон. Где-то видел. Может, позднее вспомню. Но ты-то что думаешь об этом?

- Думаю: это примитивное рубило выковано из более тонкого изделия, вроде тех, что находил ты. Кстати, дай-ка радиометр.

Максим включил прибор. Антон поднес к нему рубило.

- Видел?

- Да-а, радиоактивность очень большая! Но почему?

- Не знаю, брат, не знаю. И не хочу делать пока никаких выводов. Сегодня же отправим наш топор на анализ. А сами... Сами будем дробить эти конкреции и здесь и на Гремячем, пока не завалит их снегом.

- А как же Лысая грива?

- Грива от нас не уйдет. - Антон сгреб со стола подготовленные карты маршрутов и бросил в шкаф. - Там еще никто ничего не находил. А здесь... Подумать только, какую уймищу конкреций мы побросали в прошлом году в отвалы. Теперь не пропустим ни одной!

Однако следующие недели не дали им ничего нового. Все опробованные конкреции были так же пусты, как и включающие их астийские пески. Зато присланные из института данные анализов превзошли все ожидания. Химическая лаборатория сообщила, что рубило изготовлено из сложного сплава, состоящего из никеля, титана и ниобия с заметной примесью нептуния. А лаборатория абсолютного возраста дала умопомрачительный результат - два с половиной миллиона лет назад был изготовлен этот топор.