Страница 54 из 76
— Нет, друг мой, тут вы заблуждаетесь! — мягко улыбнулся Семен Аркадьевич. — Широко известен феномен стигмат, этих возникающих на телах верующих следов крестных мук Христа, да и любой гипнотизер способен сотворить ожог совершенно холодным предметом. Находясь в особом состоянии сознания, вы легко могли коснуться чего угодно, и это наложилось в вашем представлении на эпизод с пытавшим вас палачом…
— Но вы-то, Семен Аркадьевич, я теперь это вижу, внешне вы просто вылитый подьячий! — не сдержался Мокей.
— Не волнуйтесь, голубчик, не волнуйтесь, феномен псевдоузнавания в психиатрии хорошо известен. Уверен, вы еще не раз встретите привидевшихся вам в иной реальности людей, скажем, того же похожего на хищную птицу человека, что нет-нет да посещает вас в ваших снах. Скажу больше, у меня у самого есть знакомый, в точности подходящий под такое описание. Но это еще пустяки, — улыбнулся во весь рот профессор, — к одному пациенту, его привела ко мне обеспокоенная супруга, каждую ночь пристают обнаженные женщины, а с некоторых пор он начал встречать их на улице. Вот это да! Легко понять, почему бедный малый так сопротивлялся лечению и в конце концов предпочел развестись с женой… — Шепетуха мелко захихикал, задребезжал. — Ас другой стороны, маленький, с усиками ниточкой гражданин все же лучше огромного страшного негра, который гоняется каждую ночь за моей новой подопечной, а поймав, предлагает ей помочь собирать чемоданы. Здесь, скорее всего, не без старика Фрейда с его неврозами и комплексом Эдипа, причем раскрытые кофры должны символизировать нечто виденное в раннем детстве сексуальное. — Семен Аркадьевич допил одним глотком содержимое чашки. — Разные, скажу я вам, попадаются в моей практике случаи, очень разные, но бывают и весьма неожиданные! С месяц назад приходит на прием писатель и заявляет, что начал встречать в жизни героев собственных произведений. Женщину — главное действующее лицо последнего романа, какого-то неудачливого литератора Фаста, странного Рыжего, который будто бы служит проводником судьбы…
— И что, вы ему помогли?
Шепетуха сделал неопределенный жест рукой.
— Случай уж больно запущенный. Проблема в том, что писатель относится к себе как к одному из созданных им же самим персонажей. Творческие личности часто бывают с большим приветом, а его роман к тому же называется «Игра в слова». Вот он и доигрался… — Державший все это время в руке кофейную чашку профессор вернул ее на блюдце. Спросил, подвигав из стороны в сторону тонким розовым носом: — Вам не кажется, что в кабинете присутствует посторонний запах?..
Удивленный таким вопросом Серпухин принюхался.
— Да нет, вроде бы ничего особенного…
— Вот и славненько! — потер руки Шепетуха. — Я, признаюсь, вдруг подумал, не страдаете ли вы к тому же сноподобным состоянием Джексона, осложненным обонятельными приступами Стюарта, но теперь вижу, что погорячился. Не стану скрывать, подозревал и глиомы височных долей — при этом случаются очень красочные, отличающиеся сюжетностью галлюцинации, — однако и их можно со спокойной совестью отмести!
Профессор поднялся из кресла и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по кабинету. Заговорил не сразу, слова произносил не спеша, как бы предварительно их взвешивая:
— Забавная у нас, у врачей, работа… Вылечишь человека, а он потом приходит к тебе и требует, чтобы ты дал ему новый смысл жизни, поскольку старый — восстановить здоровье — уже не актуален… — Помолчал. Закурил сигарету. Небрежным жестом бросил в пепельницу спичку. — Вот что, друг мой, я вам скажу! Психически вы совершенно здоровы, хотя ни один врач-ортодокс вам этот диагноз не подтвердит. Если настаиваете, я, конечно, буду вас лечить. Использую методики того же Фрейда и даже добьюсь результата, откопаю в вашем детстве нечто сексуально забавненькое, но и только. На самом же деле то, что с вами произошло, надо рассматривать с точки зрения трансперсональной психологии, которая опирается в своих представлениях на восточную философию и религии. Впрочем, не только восточные! В ее постулатах можно найти отголоски верований и друидов, и пифагорейцев, и даже платоников, но я теперь о другом…
Что-то изменилось в облике Шепетухи, перед Серпухиным стоял уже не излучавший уверенность и оптимизм профессор, а задумчивый и усталый мужчина второй половины средних лет.
— Ваш случай, Мокей Акимович, заинтересовал меня не только как практикующего психоаналитика, но и как человека! Сейчас объясню. Слушая вас, я невольно отметил глубину вашей личности и редкую теперь способность четко и ясно доносить до людей сложные мысли и особенно чувства. На что ваш покорный слуга далек от всяческих приключений, и то я буквально физически ощутил на своих руках ремни дыбы, испытал боль в вывернутых палачом суставах! Необычный вы, господин Серпухин, человек, очень необычный, и в первую очередь это касается богатства вашего воображения и необузданности фантазии. Эпизод в пыточной, когда истерзанный подьячий просит поставить за упокой его души свечечку, заставил меня прослезиться!..
Не стыдясь своих чувств, профессор вытащил из кармана и поднес к увлажнившимся глазам платочек. «Какой тонкий, какой душевный человек, — подумал Серпухин, — как же трудно, должно быть, ему видеть каждый день людскую боль!»
Шепетуха между тем убрал платок и продолжал:
— Возвращаясь к трансперсональной психологии, хотел бы отметить, что она считает доказанным фактом способность человека к перевоплощениям и оперирует таким понятием, как карма. Именно в этом свете и следует рассматривать ваше небывалое везение, которое, как мне представляется, не только имеет кармические корни, но и непосредственно связано с уходами в шестнадцатый век. Очень возможно, для того они и случились, чтобы привлечь ваше внимание к той новой роли, которую вам предстоит сыграть в теперешней жизни. Логика здесь простая: крупный выигрыш в казино по сути своей является компенсацией упущенной выгоды от того, что вы не стали думским боярином. Ведь не секрет, что во все времена, а теперь и подавно, такое положение приносит барыши, и немалые…
Семен Аркадьевич вдруг замолчал, спросил строго, со значением:
— Вы следите за ходом моих рассуждений? Поверьте, это очень важно! Остался всего один шаг, и мы подойдем к экзистенциальному пониманию случившегося…
— Деньги — мелочь, чепуха, главное в другом! В шестнадцатом веке вы могли бы стать не только крупным государственным деятелем, но и, как священник Сильвестр со своим Домостроем, духовным лидером нации… — Профессор поднял указательный палец. — Однако же не стали! А это значит… — Шепетуха выпрямился, посмотрел Мокею в глаза, — это значит, что свой кармический долг вам придется платить в этой жизни! Судьба, как вы теперь сами видите, буквально подталкивает вас к этому. Банкротство, уходы в прошлое, исключительное везение — это знаки на пути, в то время как необходимость найти композицию картины «Петр Первый убивает сына Ивана Грозного» — это зашифрованное образами сна послание: ищите свое предназначение и обрящете!
Произнеся эти пророческие слова, Шепетуха как-то сразу поник и устало опустился в кресло. Взялся за сигареты, но не закурил, а принялся вертеть пачку в руках. Серпухин видел, каких неимоверных усилий потребовал от одного из столпов современной медицины психоанализ ситуации.
— Вы, конечно, можете спросить: мне-то, Семену Аркадьевичу Шепетухе, какое до всего этого дело? Почему я так личностно воспринял ваш рассказ? — не поднимая головы, профессор вытряхнул из пачки сигарету и поднес к ней спичку. — Отвечу! — вскинул на Серпухина глаза. — Душа болит, Мокей Акимович! Трудно видеть ту жестокость и несправедливость, в которых мыкается наш народ! Что я? Я могу помочь лишь десяткам, ну сотням страждущих, а речь должна идти о движении, способном дать опору в жизни миллионам людей, вселить в их сердца надежду и радость. Признаюсь, давно мечтал встретить на своем пути человека вашего калибра и способностей, и вот — случилось! Сделайте милость, не осуждайте меня, я очень волнуюсь…