Страница 51 из 76
— Теперь ты понимаешь, — улыбнулся Серпухин, — почему мы с тобой поспешили в казино? Выиграли, между прочим, неплохие деньги и могли бы играть еще, если бы нами не заинтересовались ребята из местной службы безопасности. Слава богу, они не успели пронюхать о моем банкротстве и удалось уговорить шофера подать к подъезду лимузин, а то бы…
Мокей не договорил, в глазах Крыси мелькнуло беспокойство.
— Думаешь?..
— Никто гарантии не даст, — пожал плечами Серпухин, — люди пропадают, не оставляя следа. В лучшем случае могли предложить скромную сумму отступного…
Крыся нахмурилась:
— А ты не думаешь, что везение могло в казино и закончиться? Дала тебе судьба шанс, ну и хватит!
— Это мы сейчас проверим! — Мокей поманил к себе официанта. — Будьте любезны, достаньте нам лотерейный билет!
Мужчина уставился на него в недоумении:
— Не понял!
— Я говорю: лотерейный билет, — повторил Серпухин, — любой! Пошлите кого-нибудь в соседний супермаркет, там наверняка продают…
Ждать пришлось недолго, официант вернулся запыхавшись, положил на стол похожий на банковскую карточку прямоугольник. Мокей пододвинул его Крысе:
— Сотри черную полоску.
Девушка медлила. Стоявший у стола заинтригованный официант переминался с ноги на ногу. Забрав у Крыси билет, Мокей сам удалил защитное напыление и показал ей открывшуюся надпись:
— Мотоцикл! — протянул билет официанту. — Это вам за труды…
Однако тот, в расчете еще и на чаевые, повел себя странно. Осклабился со свойственной холуям наглостью:
— Билетик я и сам мог бы вскрыть!..
— Вот как? — удивился Мокей. — Могли, конечно, могли, только в этом случае ничего путного там бы не оказалось. Хотите пари? Купите десяток билетов для себя. Я заплачу вам по сто долларов за каждый, на который хоть что-то выпадет. Если же все они окажутся пустыми, будем считать, что мы поужинали за ваш счет! Впрочем, внакладе, с мотоциклом в руках, вы не останетесь…
Четвертью часа позже Серпухин и Крыся наблюдали, как сконфуженный, ссутулившийся официант уносит на подносе свои разбитые, а правильнее сказать, разорванные в клочья надежды.
Жаркий день закончился теплым вечером. В тихом воздухе плавали запахи готовящегося отойти ко сну города, одно за другим гасли окна домов. Наступившая ночь не принесла отдохновения, от навалившейся на Москву духоты было трудно дышать.
— Слушай, а почему бы нам не уехать куда-нибудь на море, скажем, на юг Испании? — предложил Мокей, когда они оказались в своей маленькой квартирке. — Деньги есть, купим тур — и прощай Москва! Представляешь: ночные купания, хорошее вино, коррида…
— Ну допустим, корриды тебе и здесь предостаточно, — покачала головой Крыся, — единственное неудобство: выступать приходится в роли быка! А уехать?.. Уехать можно, уехать всегда можно, от себя убежать нельзя! Даже в романтическую Испанию. Нет, Мокей, нам с тобой надо выстоять, тем более теперь, когда нет нужды считать каждую копейку. Исключительным везением судьба дает знать, что ты ее избранник, а тебе охота пуститься в бега! — Крыся подошла, обвила его шею руками, заглянула в глаза. — У меня такое чувство, что ставка в этой новой игре превзойдет все наши ожидания. Слушай меня, великую пророчицу, ты будешь богат и знаменит! — Засмеялась. — Ну, может быть, не столь уж великую, но я очень хочу, чтобы так все и случилось…
Мокей ее шутливой веселости не поддался:
— А тебе это надо?..
— Мне — нет, это надо тебе! — Сразу посерьезнев, Крыся отошла к окну. Обернулась, как если бы хотела рассмотреть его из этого далека. — Мужчина должен чувствовать себя в жизни состоявшимся и успешным — это аксиома.
Серпухин долго молчал.
— Что ж, возможно, ты права! Впрочем, ничего другого мне, по существу, и не остается. Как говорится, покорного судьба ведет, а непокорного тащит… — устало провел по лицу рукой. — Как думаешь, может, послать этого Шепетуху куда подальше?..
Крыся несогласно покачала головой:
— А монета, с которой началось твое везение? Сам сказал — это знак судьбы, намек на твою избранность! Теперь, милый, хочешь ты того или нет, а придется идти предначертанным тебе путем. Но что бы ни случилось, знай, я всегда буду с тобой…
После треволнений суетного дня Серпухин уснул раньше, чем его щека коснулась подушки. Во сне стонал, а когда за окном забрезжил рассвет, ему снова привиделся маленький, похожий на птицу человечек. Он рассматривал Мокея через лорнет, поправлял ногтем тоненький ус и, так ничего и не сказав, исчез.
22
«Философ Эрик Фром утверждает, будто человеческий разум способен различать, что есть добро, что зло. — Апостол заложил кисти рук за заменявшую ему пояс веревку и прошелся по дорожке сада. — Однако врет! — Наклонился, понюхал вечноцветущую розу. — Ум человеческий витиеват и изворотлив, готов в угоду хозяину истолковать в его пользу любую мерзость, ему в таком важном деле доверять не стоит. — Тончайший аромат нес райское блаженство. — Только душа может подсказать человеку, имеет он дело с добром или перед ним зло в шкуре ягненка. Научиться не слышать ее негромкий голос не так уж трудно, но вот обмануть не получится. Так уж устроен этот мир, что человек всегда знает, в какой из двух команд он играет и на чью мельницу льет воду…»
Услышав где-то рядом шорох, апостол обернулся. Перед ним, потупив, как всегда, сияющие очи, стоял Транквиил. За делами и размышлениями старик позабыл, что сам же его и позвал, так что, увидев ангела, удивился. Тот же, неслышно приблизившись, склонил кудрявую голову:
— Приветствую тебя, святой отец!
— Здравствуй, Транквиил, рад видеть! — улыбнулся апостол, и его суровое лицо наполнилось тихим светом. — Что привело тебя ко мне? Ах да! — спохватился он, — прости, запамятовал!.. Так что там у нас нового с затеей Нергаля и компании? Перешли они к активным действиям или все еще заигрывают с прошлым?
— Похоже, что перешли, святой отец. — Ангел подступил ближе и понизил красивый голос, как если бы опасался, что их могут подслушать. — Охота, а лучше сказать травля, началась. Серпину… извини, святой отец, я хотел сказать Серпухина, обложили, как волка, и, что представляется особенно опасным, подослали к нему женщину, которая… — Ангел смущенно замялся, но обтекаемые слова все же подобрал. — Она, святой отец, в предыдущих жизнях не отличалась особой набожностью и непорочным поведением…
— Ты хочешь сказать, — хитро прищурился апостол, — что в предшествующих нынешнему приходах на Землю она не была монашкой?..
— Мягко говоря, да, — потупился ангел, — но это если говорить очень мягко… Мадемуазель Брыська была маркитанткой в войсках одного испанского короля, а еще раньше…
— Ладно, достаточно! — прервал его старик. — Я вижу, тебе неприятно говорить о таких вещах, хотя это всего лишь обычные проявления того, что люди с юмором называют жизнью… — Апостол повернулся и зашагал по тенистой, утопавшей в цветах аллее, Транквиил сопровождал его, почтительно отстав на полшага. — А знаешь, — продолжал святой отец, выходя из задумчивости, — пожалуй, это даже неплохо! У таких, как Крыся, хлебнувших лиха женщин бывает обостренное чувство справедливости. Думаю, понять это гаденький мальчонка Нергаль не в состоянии. Он настолько уверовал в свои схемы, что ведет себя, как плохой, не имеющий воображения игрок. Никто не будет спорить — женщину к ангельским созданиям отнести трудно, но и записывать ее в исчадия ада тоже спешить не стоит. Бывают, знаешь ли, исключения… — глаза старика заблестели, но он сразу же этот блеск унял. — Доведись тебе, друг мой, жить на земле мужчиной, ты бы не был так категоричен!.. Но я о другом! Женщина, если так можно выразиться, оружие обоюдоострое, так что еще предстоит посмотреть, в какую сторону оно повернется. Предсказывать, что взбредет ей в голову, дело неблагодарное… — старик замолчал и нахмурил высокий лоб. — Как бы это тебе объяснить?.. Короче, женщина, Транквиил, она и есть женщина, и к этому ничего нельзя ни добавить, ни отнять!