Страница 14 из 43
- Да? Вы уверены? Дайте руку...
Она схватила мою ладонь и сжала ее, впившись тонкими пальцами. Это было больно!
Но то, что я увидел в следующее мгновение, отбросило ничтожную боль куда-то на окраины подсознания. Зал "Русалки" был полон. Забит до отказа, но людей в нем было немного. Основную массу составляли... локки!
Локки!! Десятки локков! Но почему я не видел их, почему люди до сих пор не обращают на них внимания?
Я слышал их голоса: странные бурлящие звуки, необычные слова их языка. Одни разговаривали о чем-то своем, другие посмеивались, глядя на людей, третьи... Третьи - и их было большинство - с ненавистью смотрели на нас, Охотников...
Дженн отпустила мою руку и смахнула капельки пота со лба.
- Вы видели? - она достала из кармана пачку сигарет, взяла одну себе и предложила мне; я отказался.
- Что это было?..
- Вы - старый Охотник, многие думают, что опытный. Но вы так же наивны, как какие-нибудь первокурсники. Те, кого вы истребляете уже двадцать с лишним лет - это отбросы общества. Не только локки, другие расы живут так же.
Человечество - самая несовершенная раса из всех, по сравнению с теми же локками мы дикари. И не надо оскорбляться, это факт. Они стоят гораздо выше нас на лестнице эволюции и только что вы видели подтверждение этому. Им, в принципе, не нужно физическое тело, чтобы жить. То есть, существовать. Они - одно только сознание. Это возможно. А те, кого вы видите, - это провинившиеся перед обществом. Наказание для них - жизнь в физическом мире. Вы сейчас не в состоянии понять и усвоить что-либо. Поговорим завтра. Не ищите меня.
Лайкли встала и направилась к выходу, один раз взмахнув рукой я почти услышал тонкий крик, полный боли.
* * *
Всю ночь бушевала буря, но наутро стихии успокоились, небо расчистилось и наше розовое солнце вышло чистое и умытое. Земля, конечно, еще не успела высохнуть и только источала ароматный насыщенный пар, повисающий над высоте метра. Ветер дул ровный, восточный, с озер.
В общем, как всегда бывает после бури, утомленная природа дремала.
Мой дом стоял на отшибе. С самого начала я не хотел жить в городских многоэтажках и вообще проводить ночь среди улиц. Ночью там неуютно, а мой одноэтажный домик, отстоящий от города на полмили, меня вполне устраивал.
Я вспоминал вчерашний странный вечер. Казалось бы, это воспоминание должно мутить душу, но мне было хорошо и спокойно. Возможно, это из-за спокойствия в природе, из-за мягкого солнечного света, из-за шелеста, постанывания и похрапывания могучего леса рядом со мной.
Голова была легка и - нечто странное - как бы раскрыта, будто распустившийся цветок. Я отвлеченно наблюдал за ходом своих мыслей, иногда удивлялся им, иногда радовался. Мысли возникали сами по себе, без моего участия. И это было в высшей степени необычно.
"Ты видел солнце? Чем мы станем?.." [My Dying Bride]
Чем стану я?
Видел ли я Солнце? Я видел звезду - нагретый газовый шар, вот что такое наши солнца! Они ничтожны! Они отвратительны! Я никогда не увижу Настоящее Солнце...
"Тяжесть познания давит на твои плечи. Это хорошо, ты идешь по своей Дороге, ты научился огибать камни, научился переступать через них, не раня ноги. Ты становишься Человеком..."
Учитель?
Яркий образ - маленький лысый старичок в изношенной накидке. Это было очень давно... Не знаю, столетие ли или больше. Он был мудр, мой Учитель.
"Да, сынок, это я. Ты думаешь, я могу оставить своего ученика? Как же, ведь я воспитывал, я растил тебя, хотя тогда ты был и немолод. Я воспитывал в тебе человека, ты уже готов был родиться. Ведь то была твоя первая человеческая форма! Зародыш. Сейчас ты повзрослел. Но ты еще не понял одного..."
Чего же?
"Не будет никакого смысла, если я скажу тебе это, ты сам должен дойти и понять".
Наверное, я стал засыпать, потому что в глазах вдруг заклубился багровый туман...
- Задумался, Кен?
Звонкий голос без всяких сомнений принадлежал Лайкли. Вот, она стоит передо мной. Сегодня - в обычном легком костюме из серой трикотажной ткани. Ношение формы кое к чему обязывает, поэтому следует надевать ее как можно реже...
- Доброе утро.
Они присела рядом со мной на скамейку, я ощутил легкий запах мяты, идущий от нее.
- Доброе...
- Интересные же у вас мысли, Кен.
Черт, мне совсем не хочется, чтобы каждый лез в мою голову! Вот так, Дженн Лайкли. Она смутилась.
- Извините.
- Ничего страшного, просто... мне это не очень нравится.
- Хорошо, Кен, я постараюсь. А теперь давайте поговорим о... Можно на ты?
- Можно.
- Отлично. Давай поговорим о деле. Хотя, и так понятно, для чего я здесь. Мыслительные процессы локков оставляют хорошо заметные следы...
Какие красивые у нее глаза - глубокие, выразительные, будто очерченные тонкой кистью-художника профессионала. И цвет необычный, наверное, только у э_т_и_х такой бывает: зрачков почти не видно, настолько густ и насыщен коричневый цвет радужной оболочки.
Красиво... ничего не скажешь.
- Кен!
- А? - встрепенулся я.
- Ты меня слушай.
- Я слушаю...
- Мы только смотрим и слушаем, а потом докладываем. Действовать будут о_н_и.
Я не совсем понял, кто эти загадочные они, но по интонации можно догадаться: это не Командование. Скорее, какие-то "левые" силы. Черт, действительно, надо было слушать...
- Понятно, смотреть и слушать. А как?
Первый урок состоялся в тот же день.
Никто еще не измывался так надо мной. Точнее, над моим мозгом: Дженн, наверное, хотела порвать его на куски, чтобы посмотреть, что там внутри, и засунуть туда свои идеи. Ужасно... Несколько раз я терял сознание. Один раз отключился так, что даже сердце остановилось.
Я прекрасно помню, что почувствовал в этот момент: холодный ручеек взобрался мне на грудь и устремился внутрь, обвил сердце, сжал его, превратившись в стальную ленту. Ощущение не из приятных. А когда жизнь все же решила, что уходить рано, по телу растекся противный жар.
Но зато мои мучения не были безрезультатными.
Когда Лайкли, наконец, утомилась и опустила руки, я погрузился в состояние, напоминающее сон. Только ощущения были другие. Поразившись, я понял, что могу изменять окружающую меня в данный момент реальность по своему желанию.
Там были и горы, и холмы, и замки, увенчанные башнями и флагами. Там были и асфальтовые дороги, и ажурные металлические мосты, никак не увязывающиеся с общим средневековым фоном. И рыцари, конечно, скакали на боевых конях, укрытых стальными пластинами и яркими попонами, но в руках они держали не копья и мечи, а вполне современные (по отношению ко мне) винтовки.
Бесконечно долго я шел по тропкам и дорогам, переходил оживленные перекрестки, где постовые были одеты, как придворные кавалеры. Мимо меня проносились "Вольво" и "Мерседесы" самых разных годов выпуска, но следом гремели деревянные повозки и тачки.
Иногда я стоял где-нибудь в стороне, например, на высоком холме, и лепил пейзаж.
Так, вдали должны виднеться горы с заснеженными вершинами так всегда бывает на подобных картинах. И отступали моря, рвалась земля - росли горы. Лес, луг, озеро, река... И все это мгновенно появлялось перед моим взором.
Чувство непонятного азарта охватывало меня в такие моменты.
Потом я увидел город - большой, уродливый, точно растолстевший старик. Он стлался в круглой долине, со всех сторон окруженный горами, но даже скал - казалось бы, что может быть прочнее! - коснулось пагубное его дыхание. Они были испещрены шахтами и рудниками, склоны срезаны, по ним стекали железные реки, несущие на себе вагонетки с углем и рудой. Утром - я все так же, в качестве стороннего наблюдателя, созерцал жизнь, оторвавшись от времени, - целые колонны рабочих-шахтеров шли на работу; весь день скалы сотрясались и стонали под ударами машин. Только в полдень шум умолкал - перерыв. И вечером люди позволяли камням забыться в горячке.