Улица Чехова

О размахе его деятельности свидетельствует и то, что помимо дома в Эртелевом переулке владел домами № 61 на Большой Пушкарской улице и № 32 по Каменноостровскому проспекту, в котором он и проживал до 1917 г.[223] В начале ХХ в. К.К. Неллис продолжил работы по дальнейшему обустройству дома № 8. Так в 1910 г. в надворные флигели подвели водопровод и, как следствие, во всех квартирах установили ватерклозеты и раковины, а отхожие места вовсе исчезли.[224] Данные ведомости позволяют сделать вывод, что К.К. Неллис, возглавлявший в это время ряд крупных акционерных обществ, передал все помещения бывшей экипажной фабрики «Акционерному обществу Фрезе и Кº».[225] О Петре Александровиче Фрезе, бывшем управляющем каретной фабрики, а затем и компаньоне К.К. Неллиса, создателе отечественного автомобиля, мы расскажем в другом разделе.

Здесь же следует сказать, что возглавляемое им акционерное общество в 1910 г. арендовало первые этажи среднего поперечного флигеля под литерой «В» (здесь располагалась кузница и кузовная мастерская), правого флигеля под литерой «Г» (устроена шорная мастерская), заднего поперечного флигеля под литерой «Д» (на всех трех этажах были приемный покой и кладовая материалов, распиловочная, токарная и обойная мастерские).

Акционерному обществу целиком отдали дом № 10, где устроили гараж. Ежегодная арендная плата за эти помещения равнялась 6 тысячам рублей.[226] В жилых флигелях по-прежнему квартиры снимало приличное общество: чиновники, отставные офицеры, а в заднем дворе – мещане и крестьяне.

Среди жильцов лицевого дома за этот год мы увидели в «Ведомости о доходах» фамилию магистра истории, впоследствии известного общественного деятеля Павла Николаевича Милюкова, который занимал восьмикомнатную квартиру под № 5 на 3-м этаже за 1860 рублей в год.

Числящаяся же за самим домовладельцем десятикомнатная квартира (под № 7 и № 8) на 4-м этаже лицевого дома, включавшая в себя помимо обычных комнат, передней и кухни, 3 ватерклозета, 3 людских и ванную, с 1 августа 1910 г. по 10 августа 1915 г. сдавалась генералу М.И. Батьянову за 3600 рублей.[227]

15 сентября 1910 г. правление Кредитного общества в последний раз положило выдать К.К. Неллису дополнительную ссуду в 175 тысяч 600 рублей[228] на 36 лет и 8 месяцев. Однако через 5 лет дома № 8 и № 10 по акту купчей крепости от 25 апреля 1915 г. перешли в собственность барона Николая Борисовича фон Вольфа, действительного статского советника, члена Государственной думы,[229] и принадлежали ему до революции. Карл Карлович Неллис эмигрировал в Германию и умер в Висбадене 1 сентября 1925 г.[230]

Современный безликий дом, объединивший под одной крышей ранее существовавшие дома под № 12, № 14 и № 16, казалось, навсегда скрыл их прошлое, но архивные дела и адресные книги помогают нам воссоздать утраченные страницы.

Первый из домов, стоящий на этом участке под № 12, до 1917 г. принадлежал наследникам первого его владельца, тайного советника, сенатора Н.Ф. Ремера. С того момента, когда его жена Анна Федоровна Ремер первый раз 17 января 1862 г. обращается в правление Городского кредитного общества за ссудой, и до 1913 г., когда ее дочь фрейлина Мария Николаевна полностью погасила долг обществу и дело было закрыто,[231] мы имеем возможность проследить историю дома.

Каким же он был в конце XIX в.? Из описи, произведенной архитектором Н.В. Трусовым, мы узнаем, что в то время имущество Анны Федоровны состояло из 4 отделений. В 1-м отделении записан «каменный 2-х этажный лицевой дом», его «наружные и внутренние стенки были оштукатурены», а «над окнами помещены наличники с сандриками». Во 2-м отделении назван «каменный 3-этажный надворный флигель на подвалах», в 3-м – «каменный же 3-этажный, но отделанный только вчерне и неоштукатуренный флигель», наконец, в 4-м – еще один каменный «2-этажный надворный оштукатуренный флигель», в нижнем этаже которого были устроены службы.[232]

Улица Чехова, дом № 12–16

Лишь в отдельных «барских» квартирах лицевого дома стояли ватерклозеты, раковины с кранами и ванны, в жилых же флигелях еще долгое время сохранялись «отхожие места».[233]

В лицевом доме располагалась одна «барская» 16-комнатная квартира, объединявшая скорее несколько квартир на 2-м и 3-м этажах, где жили сама домовладелица и ее «доверитель» – супруг, тайный советник, сенатор Николай Федорович Ремер. В их распоряжении были также сарай для экипажей, конюшня на 4 стойла, сарай и подвал для дров, прачечная, кладовые и ледник. Кроме того, в доме, выходившем в Эртелев переулок, находилась одна семикомнатная квартира, а в дворовых флигелях – 14 трехкомнатных и по одной шести-, пяти-, четырех– и двухкомнатных квартир.

В квартирах поскромнее, составлявших бóльшую часть дома, проживали обычные для Эртелева переулка жильцы: ремесленники, мещане, крестьяне, а также прислуга, кучера, дворники.[234] Как можно судить по многочисленным описям дома, вплоть до 1913 г.[235] существенных изменений в «составе имущества» Ремер не произошло, лицевой дом по-прежнему оставался двухэтажным, а дворовые флигели – трехэтажными. Начисто флигель отделали в 1875 г. (при первом осмотре не был оштукатурен), кроме того, в том же году выстроили еще один жилой дворовый флигель. К 1883 г. во все квартиры провели водопровод, значительно выросла годовая квартирная плата, несколько изменился и социальный состав жильцов.[236]

В декабре 1893 г. Анна Федоровна Ремер погасила всю ссуду Городскому кредитному обществу, и дом с этого времени перешел в собственность ее дочери «фрейлины их императорских величеств» Марии Николаевны Ремер,[237] которая владела им до 1918 г. и проживала в своем доме, занимая квартиру из 16 комнат с парадным подъездом и двумя черными ходами, швейцарской, тремя коридорами, кухнями, двумя людскими, четырьмя ватерклозетами, кучерской, ванной, каретным сараем и конюшней на 3 стойла.[238] Положение, занимаемое ею при дворе, требовало от Марии Николаевны жить, как говорится, «на широкую ногу». В 1894 г., пока строился собственный дом, «губернский секретарь» А.С. Суворин снимал скромную трехкомнатную квартиру в доме Ремер.[239]

Два других дома, вошедшие в современное здание, с конца XIX в. служили общественным целям. В доме № 14 с начала 1890-х гг. располагался Кодификационный отдел Государственного совета, а с 1902 г. – Государственная канцелярия.[240] Здесь же, по данным адресной книги «Весь Петербург» на 1912 г., Ссудосберегательное и взаимовспомогательное товарищество служащих типографий, Санкт-Петербургских книжных магазинов и конторы газеты «Новое время» А.С. Суворина. Целью общества, как было записано в его уставе, являлось стремление: «а) получать на необременительных условиях ссуды; б) помещать сбережения для приращения их процентов; в) получать единовременные безвозвратные пособия в несчастных случаях и г) образовать пенсионный капитал».[241]

223

«Весь Петроград» на 1917 г. См. также в книге Привалова В.Д. «Каменноостровский проспект». С. 293, 337.

224

Указанное дело.

225

Там же.

226

Там же.

227

Там же.

228

Там же.

229

Там же.

230

Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917–2001 гг.

231

Более полувека, с 1862 по 1917 г., история дома № 12 прослежена нами по делу № 38-а и 38-б Санкт-Петербургского городского кредитного общества в ф. 515. Оп. 1 ЦГИА СПб.

232

ЦГИА СПб. Ф. 515. Оп. 1. Д. 38-а.

233

Там же.

234

Дом с землей был оценен в 47 666 рублей, и его хозяйке Правление Санкт-Петербургского городского кредитного общества 8 февраля 1862 г. постановило «выдать ссуду шестнадцать тысяч восемьсот рублей на 25 лет и 8 месяцев».

235

Анна Федоровна Ремер еще не раз обращалась в правление Городского кредитного общества за новой ссудой под залог дома и каждый раз на основании оценки дома, сделанной специально назначаемой комиссией, Общество принимало положительное решение.

236

Судя по представленным в деле актам, квартиры регулярно ремонтировались и содержались в хорошем состоянии. Не случайно, что стоимость дома постоянно росла: в 1875 г. он оценивался в 67 111 рублей, а в 1883 г. – уже в 130 300 рублей. Барские квартиры в доме занимали генерал-майор Челяев и сыновья Анны Федоровны – прапорщик и корнет Федоры Ремеры (видимо, имя Федор было самым распространенным в их роду). Кроме них в 1875 г. здесь проживали чиновники Гоголевы, вдова действительного статского советника Михайлова, священник Знаменский, прапорщик Геллер, в 1883 г. – чиновники Лапицкий, Обольянинов, Кельх, купец 2-й гильдии Елкин и др. Здесь же располагалась тогда контора суворинской типографии «Новое время».

237

Поверенные Марии Николаевны статский коллежский асессор Николай Владимирович Калинин, а позже коллежский регистратор Иван Николаевич Клейн трижды за 14 лет от имени своей доверительницы обращались в правление Городского кредитного общества за очередной ссудой под залог дома. Ей была выдана ссуда в 54 тысячи 100 рублей на 36-летний срок.

238

Там же.

239

Кроме него в доме М.Н. Ремер проживали штабс-офицер, мелкие чиновники, мещане, крестьяне, ремесленники, акушерка. Дом М.Н. Ремер, как и многие другие дома в Эртелевом переулке, был многонациональным. Как отмечалось в «Описи с оценкой дома», в нем «имеются дворницкая, прачечная с баком, ледник и дровяные подвалы. Во всех квартирах, прачечной и конюшне проведена вода». Характерна запись в акте об осмотре дома от 29 ноября 1900 г.: «Имущество в своем не изменилось, содержится исправно и занято благонадежными жильцами».

240

«Весь Петербург» на 1896 и 1902 гг.

241

Председателем совета товарищества был Илларион Федорович Богданов, его правление возглавлял Василий Николаевич Голубятников. «Весь Петербург» на 1912 г.