Страница 66 из 73
Свалившиеся на счет реабилитационного центра сорок тысяч долларов от Народного банка и пятьдесят тысяч от "Интертраста" сделали реальной его давнюю идею организовать отделение центра в какой-нибудь глухой подмосковной деревеньке. Чистый воздух, спокойная сельская жизнь, труд на земле, коровы, лошади. А если бы удалось сделать хозяйство самоокупаемым, о большем и мечтать нечего. Поисками подходящего места он и занимался, чтобы успеть оборудовать филиал центра до наступления холодов.
В его идее было что-то утопическое, вроде четвертого сна Веры Павловны. Да не в деревеньке с лошадками и коровками нужно готовить к возвращению в нынешнюю российскую жизнь пациентов реабилитационного центра, а в вольере с волками. Лучше - с голодными. Но я не стал своими мизатропическими мыслями сбивать Доку его высокий душевный настрой.
Док сказал, чтобы в случае чего мы вызвонили его по мобильнику, и укатил, а мы остались ждать Тюрина.
Настроение у нас было не из лучших. Мы рассчитывали, что удастся убедить Калмыкова отказаться от намерения прикончить Мамаева, если доказать ему, что Буров никакой не благодетель, а точно такой же шулер, как и Мамаев, а карта в их игре - он, Калмыков. Но теперь, после того, что произошло в Сокольниках, вряд ли этот довод на него подействует. На меня бы уж точно не подействовал.
В два, когда мы уже собрались уезжать, Тюрин позвонил и сказал, что сейчас будет. Через десять минут он подъехал на своей темно-вишневой "Вольво": небритый, невыспавшийся и от этого еще более высокомерный.
- Где Калмыков? - с порога спросил он.
Ответом ему было молчание.
- Не знаете, - заключил он. - Плохо, джентльмены. Это плохо.
- Но и вы не знаете, - заметил я. - Это хорошо.
- Чего же тут, твою мать, хорошего?
- Если бы его взяла милиция, вы бы знали.
- Усрутся они его взять!
Он расположился за столом, молча посидел, уткнув подбородок в сомкнутые замком руки, и проговорил таким тоном, каким заключают содержательное информационное сообщение:
- Вот такие дела.
- Какие? - спросил я. - Вчера вы уже дали делам оценку. Она изменилась?
- Что я сказал вчера?
- Говно.
- Так то было повидло. Вы клиентов угощаете кофе?
- Предусмотрено, - подтвердил Муха.
- Так чего же ты ждешь? Угощай.
- А вы клиент?
- Самый что ни на есть. Я хочу вас нанять.
- Что за работа? - поинтересовался Муха, раскачегаривая кофеварку "эспрессо".
- Херовая работа.
- А бабки? - спросил практичный Боцман.
- Бабки хорошие.
- Это уравновешивает, - заключил Артист. - Вам остается сказать, в чем будет состоять наша работа.
- Нужно сохранить Мамаеву жизнь.
- Он уже предлагал нам взять на себя его охрану, - напомнил я. - Мы отказались. Сегодня ситуация в десять раз хуже, чем была неделю назад.
- В сто, - поправил Тюрин. - Еще вчера шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят. Сегодня они: один на сто.
- Тем более. С чего он взял, что мы согласимся?
- Работу вам предлагает не он. Работу вам предлагаю я. И я не сказал: охранять Мамаева. Я сказал: сохранить ему жизнь.
- Какая разница?
- По результату: никакой. По методу - очень большая. Защитить его не сможет даже рота ОМОНа. Вариант только один: отговорить Калмыкова.
- Как?
- Если бы я знал, к вам бы не пришел.
- Если бы мы знали, мы сделали бы это без вашего заказа.
- Мотивы у нас с вами разные, но цель одна. Благие порывы - дело хорошее. Знаю по опыту. Ни за какие деньги человек не совершит такого преступления, какое он совершает бескорыстно, единственно по душевному влечению. Но материальный стимул никогда не бывает лишним. Это я тоже знаю по опыту. Поэтому и хочу вас нанять.
- Сколько? - снова всунулся Боцман.
- Сейчас скажу. Если Мамаев останется жив, высвечивается миллион.
- Рублей? - Баксов. Половина мне, половина вам. Муха поставил перед Тюриным чашку кофе и предупредительно, как разговаривают с тяжело больными, посоветовал:
- Выпейте кофе, господин Тюрин. Это хороший кофе. Выпейте, успокойтесь. Поразмыслите о том, что сказали. А потом продолжим. Только не нужно про миллион. Это из области мифологии, а мы люди нормальные, приземленные. Мечтать, конечно, не вредно. Но и в мечтах следует соблюдать меру. Так что пейте кофе.
- Отстань ты от меня со своим кофе! - раздраженно отмахнулся Тюрин. Времени у нас нет распивать кофе! Что вы на меня уставились?
- Вы не похожи на человека, у которого есть миллион долларов, высказал наше общее мнение Артист. - Вы не похожи на человека, у которого есть даже полмиллиона долларов. Выражусь откровеннее, хотя понимаю, что ничего приятного для вас не скажу. Не возражаете?
- Выражайся!
- Вы не похожи на человека, у которого хоть когда-нибудь будут такие бабки.
- Да! Нет у меня миллиона, нет! - агрессивно согласился Тюрин. - Но если Мамаева не прикончат, может появиться. Говорю прямо: получить его будет очень непросто. Но это я беру на себя. А первую часть дела должны взять на себя вы. Как можно остановить Калмыкова?
- Сначала его нужно найти, - практически подошел к проблеме Боцман.
- Где? Вы знаете его лучше, чем я. Где его можно найти? Думайте, думайте! Чешите репы, джентльмены! За поллимона "зеленых" можно и пошевелить мозгами!
Предложение Тюрина выглядело чистейшей фантастикой. По-моему, он и сам не слишком-то верил в этот мифический миллион, а действовал, как человек, который решил сделать все возможное, чтобы потом не кусать себе локти за упущенный шанс. Но его слова вернули нас к сути проблемы. А поскольку все было уже сто раз думано и передумано, Артист не слишком уверенно предложил:
- А если нажать на Бурова? В этом деле рыльце у него сильно в пушку.
- На Бурова уже не нажмешь, - хмуро возразил Тюрин.
- Почему?
- Потому. Диктофон есть?
- Есть, - сказал я.
Тюрин извлек из кармана аудиокассету и бросил ее на стол.
- Включай. Перемотай на начало.
Пока пленка крутилась, проинформировал:
- Сегодня в семь тридцать утра Буров встретился с Мамаевым.
- Во сколько, во сколько? - изумился Муха.
- В семь тридцать утра, - повторил Тюрин.
- В семь тридцать начинается его рабочий день, - подтвердил я.