Страница 64 из 73
- Тачка как тачка.
- Но ведь что-то тебе не нравилось? Давай начистоту. Что тебе не нравилось?
- Кончай, не время! - раздраженно бросил Тюрин. - Многое мне не нравилось. Но не время сейчас об этом.
- Нет, Тюрин, время, - возразил Мамаев. - Время! Другого не будет!
От невозможности сидеть на месте вскочил, быстро прошел по кабинету, остановился перед Тюриным, набычив лысоватую голову и сунув руки в карманы пиджака, как бы силой удерживая их там.
- Понять я хочу, Тюрин. Понять я тебя хочу. Я же тебя из говна вытащил. Я дал тебе все. Ты был мне почти другом. За что же ты со мной так поступил? За что же ты меня продал?
И тут же, не давая времени для ответа, крикнул с прорвавшейся злобой:
- Молчи! Молчи, сука! Молчи!
Затем шагнул к комнате отдыха и распахнул дверь:
- Заходите!
В кабинет вошли Николай и охранник из службы безопасности, подталкивая впереди себя мужичонку с опухшим от пьянки лицом. Это был Васька-сантехник из дома на Малых Каменщиках.
- Смотри, кореш, - предложил ему Николай. - Разуй глаза и смотри. Нет ли среди присутствующих известного тебе гражданина?
Васька-сантехник испуганно огляделся, увидел Тюрина и обрадовался ему, как родному:
- Земляк! Ты? А я тебя ждал, ждал!
- Он? - спросил Николай.
- Он! Он! - радостно закивал сантехник. - Здорово, земеля! Куда ты пропал?
- Что же ты не поздоровкаешься с земляком? - поинтересовался Мамаев.
- Хватит ломать комедию! - брезгливо бросил Тюрин.
- Не рад тебе землячок, - сочувственно проговорил Мамаев. - Ну, иди, отдыхай. - Он вытащил из кармана десятидолларовую купюру и сунул сантехнику. - Выпей за здоровье землячка.
- Это можно. Это мы завсегда. Если у тебя, хозяин, будут проблемы насчет фановой трубы или, к примеру сказать, засор...
- Иди, иди! - подтолкнул его к выходу Николай. - Закончено опознание.
- Что скажешь, Тюрин? - спросил Мамаев. - Что скажешь, гниль ты ментовская?
- Не вовремя ты затеял эту бодягу, вот что скажу! - с неожиданной для Мамаева резкостью ответил Тюрин. - Не вовремя!
- А ты куда-то спешишь?
- Я никуда не спешу. А вот твой счет пошел уже на часы!
Даже тени смущения не было на его высокомерном сонном лице. Усталость была. Раздражение было. Злость была. А смущения не было. Не было!
- Правильно народ говорит: когда человек приходит в торговлю, он теряет стыд, а когда приходит в милицию - теряет совесть, - констатировал Мамаев. Я все думал: как мне с тобой поступить? Выгнать, это само собой. А потом? Перекрыть кислород, чтобы тебя даже рядовым охранником никуда не взяли? Можно, конечно. Но потом подумал: нет, не буду я этого делать. Просто задам тебе один вопрос. И если честно ответишь, отпущу с миром. Вот этот вопрос: за сколько ты меня продал? Сколько сребреников Буров тебе заплатил?
- Знаешь, в чем твоя проблема, Петрович? Ты считаешь, что всех можно купить.
- Да, ошибся, - сокрушенно признал Мамаев. - Виноват, ошибся. Забыл, что всех можно перекупить. За сколько же тебя перекупили, мразь?
Тюрин повертел стакан с виски в руках, поставил его на стол и встал.
- Хватит с меня. Прощай, Петрович. На твои похороны я принесу венок. Сказать, что будет написано на ленте? "Мудаку". Вот это и будет написано: "Мудаку"! Вот такими буквами: "Мудаку!"
И он показал, какими буквами.
- Уйдешь, когда разрешу! - рявкнул Мамаев.
- Уйду, когда захочу! Ты не в том положении, чтобы так разговаривать со мной! Ты сейчас ни с кем не можешь так разговаривать! Потому что ты труп! Понял? Труп! И только один человек может тебе помочь!
- Ты?
- Ты!
- Что ты этим хочешь сказать?
- Не понимаю, почему я с тобой вообще разговариваю, - заметил Тюрин. Я, мент, разговариваю с убийцей. Заткнись! Откроешь рот, когда тебя спросят!
- Ты что несешь, Тюрин? - взъярился Мамаев. - Ты что, твою мать, несешь?!
- Сядь! - приказал Тюрин. - Сиди и молчи!
Он вынул из кармана полиэтиленовый пакетик и высыпал из него на столешницу несколько бесформенных металлических катышков.
- Знаешь, что это такое? Это пули. Такими пулями был убит следователь Таганской прокуратуры. Тот самый, который вел дело Калмыкова. Тот самый, которому ты подарил новую "бээмвуху" за услугу в твоей комбинации с Буровым. А почему он был убит? А потому что оказался слишком старательным. Потому что решил кровь из носу найти того, кто тебя заказал. Выслужиться хотел. Вычислил Люську и сдуру решил, что она работает против тебя. Представляю, с какой радостью он тебе об этом доложил! А, Петрович? Прыгал от радости?
Мамаев не ответил.
- Ты приказал ему молчать. Но сомневался, что он будет долго молчать. И правильно сомневался. Поэтому и пришлось его убрать. А кто его убрал? Твой уголовник - Николай. А из чего? Из пистолета "Глок". Такими вот девятимиллиметровыми пульками. Не этими, нет. Эти я выколупал из мишени милицейской школы, когда учил твоего пса стрельбе. И знаешь, что показала баллистическая экспертиза? Догадываешься? Так кто же ты после этого, если не убийца?
- Никогда ты этого не докажешь!
- Мне и не нужно ничего доказывать. Это раньше мне нужно было доказывать. А сейчас мне хватит того, что я сам знаю. И я тебе скажу, как мне удалось все просечь. Место убийства было недалеко от твоей дачи в Кратово. А остальное уже дело техники. Сторож подтвердил, что приезжал человек на "БМВ" и спрашивал тебя. На обратном пути его и тормознул Николай.
- Почему ты рассказываешь это мне? - спросил Мамаев, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. - Расскажи ментам, получишь благодарность в приказе по райотделу.
- Не служу я в милиции, Петрович. К большому счастью для тебя. Если бы ты честного опера завалил, я бы тебя сдал. А этот следак продажный получил свое. Не мое это дело! Понял? Не мое!
- Ты меня убеждаешь? Или себя?
- Это была твоя первая большая ошибка, - не ответив, продолжал Тюрин. Но не последняя.
- Какая последняя?
- Скажу. Но сначала скажу про другое. Для чего, по-твоему, существует милиция?
- Чтобы деньги брать. Со всех.
- Нет. Чтобы защищать человека от бандитов и от самого себя. От бандита, который внутри человека. Плохо я тебе служил, Петрович. Не сумел защитить тебя от тебя. Поэтому и говорю с тобой сейчас. Не врубился я сразу в твою комбинацию с Буровым. А когда въехал, было уже поздно, Калмыков уже сидел. А ты тоже хорош. Берешь на службу профессионала и под носом у него втихую проворачиваешь такие дела. Неуважение это, Петрович. Мы, профессионалы, этого очень не любим.