Россия и Запад

У Рильке Читающему на озаренной странице вместо бессмысленной массы слов видится текст из повторяющегося слова Abend. У Пастернака образ озарения приобретает дополнительную типографскую конкретность — в книге Читающего проступает набранный красной краской текст. Важнее, однако, разница в содержании самого текста. Связь между оригиналом и переложением держится на созвучии ударенных а — Abend, Abend…: Закат, закат, закат, но ассоциации, порождаемые словами Abend и закат, существенно различны.

В «Книге образов» Рильке Abend — одно из ключевых слов, с которым связывается представление об идеальном времени для восприятия мира и синтеза с ним. Программный вступительный текст сборника, перекликающийся с основными темами стихотворения «Der Lesende», начинается словами: «Wer du auch seist: am Abend tritt hinaus / aus deiner Stube, drin du alles weißt; / als letztes vor der Ferne liegt dein Haus: / wer du auch seist» («Eingang»)[81]. Вечер у Рильке — «der sanfte Wiederkehrer» («неслышно возвращающийся вновь» — «In der Certosa»), теплый, возвышенный образ исполненных тайны сумерек как пограничного времени мягкого света и светлых красочных переходов. Вот вечернее небо «Книги образов»:

Закат здесь — это «тихое сияние садящегося солнца», белое и серое на красном подмалевке.

Закат у Пастернака несет в себе совсем иную интенсивность цвета и света, иное настроение. Кроме общеязыковой ассоциации с концом, слово закат в переводе из Рильке вызывает в памяти прежде всего четвертый отрывок из написанного Пастернаком в том же 1956 году цикла о Блоке:

В черновом варианте строк Когда ж над большою столицей / Край неба так ржав и багрян читалось Когда же закат над столицей / Так ветрено ржав и багрян, а в последнем четверостишии было След этого лег на стихи, / Отсюда закатные краски, / Зигзаги на них и штрихи[84]. Закатная, карминная краска входит и в перевод из Рильке. Ассоциации — вольные или невольные — с Блоком[85] неслучайны. Фигуры Рильке и Блока во многом определяют в восприятии Пастернака эпоху начала 1900-х годов. В посвященном этому времени разделе эссе «Люди и положения» Блоку не только отведена особая глава (3-я), но в части, посвященной Рильке и включающей переводы «За книгой» и «Созерцание» (гл. 8–9), он сопоставляется с Рильке.

Расхождение образных языков оригинала и переложения в паре Abend — закат становится еще более очевидным в вытекающей из нее картине ночи[86]:

Как и вечер, летняя ночь (Sommernacht) у Рильке — образ очень светлый. Широта пространства передана в немецком тексте не столько через зрительные, сколько через акустические образы ночной тишины: в ней слышно далеко, и все кажется исполненным глубокого смысла. В версии Пастернака от просветленности летней ночи Рильке не остается и следа. Если у Рильке немногие деревья и человеческие фигуры, расставленные в ночном пространстве, подчеркивают широту этого пространства и свойства тишины, то деревья и фигуры у Пастернака складываются в картину испуга и приглушенности. Ночь в его тексте — не продолжение и развитие открывшегося Читающему вечернего света, как у Рильке, но отсутствие света, его исчезновение после вспышки заката. Тем настойчивее ночь вынуждает глаз к особому настрою зрения и тем сложнее задача проникновения Читающего в мир.

Такое, казалось бы, очевидное искажение оригинала[87] находит разрешение в более широком контексте творчества Рильке, что позволяет приблизиться к пониманию переводческой стратегии Пастернака. Тревожный образ заката, «вчитанный» Пастернаком в текст «Der Lesende», как и связанные с ним образы ветра и бури, находит соответствие в других стихах «Книги образов». Перечень соответствующих текстов сборника можно начать с «Der Schauende», первоначально называвшегося «Sturm» («Буря»)[88]. В пастернаковском переводе этого стихотворения («Созерцание»), включенном, как и «За книгой», в эссе «Люди и положения», также есть характерная перекличка с четвертым отрывком о Блоке. В качестве эквивалента немецкого Sturm в начале «Созерцания» Пастернак использует слово ураган: «Деревья складками коры / Мне говорят об ураганах…» («Ich sehe den Bäumen die Stürme an…»), ср. в стихах о Блоке: «С державою что-то случится, / Постигнет страну ураган»[89]. В этом ряду можно назвать также другие стихи из «Книги образов»: «Vorgefühl» («Предчувствие»), «Sturm» («Буря»), «Fragmente aus verlorenen Tagen» («Фрагменты потерянных дней»), цикл «Aus einer Sturmnacht» («В бурную ночь»)[90]. Ассоциации, ведущие от слова закат и к Блоку, и к Рильке, позволяют предположить, что Пастернак использует этот образ как характерную черту эпохи, о которой ведет речь, как образ из арсенала поэзии начала 1900-х годов с ее предчувствием «бури и встряски». В то же время в восприятии Пастернака это, очевидно, один из элементов поэтического языка Рильке, что подтверждается отмеченными параллелями в «Книге образов».

81

«Кто бы ты ни был: вечером выйди из твоей комнаты, где тебе все знакомо; на краю перед далью (пространства) стоит твой дом: кто бы ты ни был» («Вступление»).

82

«Но что за небо!: Благостно светлая голубизна, в которую теснятся облака, одно другого прозрачней, внизу сплошь в переходах белого, а вверху — тот (особый) бледный, величественный серый, клубящийся теплыми валами, будто на красном подмалевке, и поверх всего — это тихое сияние садящегося солнца» («Вечер в Сконе»).

83

Пастернак Б. Собр. соч.: В 5 т. Т. 2. С. 100.

84

Там же. С. 637.

85

В частности, с поэмой «Возмездие», как отмечают в своем комментарии к циклу «Ветер» B. C. Баевский и Е. Б. Пастернак (Пастернак Б. Полн. собр. стихов и поэм. СПб., 2003. С. 743).

86

Описание ночи Э. Нёльдеке приводит как пример утраты «атмосферы оригинала» (die Atmosphare des Originals). По мнению немецкой исследовательницы, чрезмерная точность описания у Пастернака — по сравнению с неопределенностью (Ungenauigkeit) словесных образов у Рильке — приводит к разрушению созданной этими образами атмосферы сумерек (Nöldeke Е., geb. Bruzzone. Boris Leonidovič Pasternak und seine Beziehungen zur deutschen Kultur. S. 98).

87

Отмечая места несходства «За книгой» с текстом Рильке, У. Арндт предполагает у Пастернака «более строгий поэтический вкус» («а more austere poetic taste»), а местами — непонимание немецкого текста («I must suspect that Pasternak’s German has abandoned him at such places» — Arndt W. Pasternak’s Vfersions of Early Rilke Poems. P. 176).

88

См. коммент. в: Rilke R. M. Kommentierte Ausgabe. Bd. I. S. 835.

89

Пастернак Б. Воздушные пути: Проза разных лет. С. 434; Rilke R. M. Kommentierte Ausgabe. Bd. I. S. 332–333; Пастернак Б. Собр. соч.: В 5 т. Т. 2. С. 100.

90

К периоду создания «Книги образов» относится и одно из русских стихотворений Рильке, которые написаны им в России и включены в дневник (запись 5 декабря 1900 г.), — «Poschar». Реальное происшествие — пожар, виденный во время поездки на телеге из усадьбы Новинки в деревню, — находит параллель в картине заката (не всегда верные ударения при чтении следует приноравливать к размеру): «Wdrug on samolk: dalj sgorela, / Wed i nebosklon gorit. / Paren dumal: trudno schit! / Potschemu spasenja net? / Semlja k nebesam gljadela —, / Kak by schaschdala otwet» (Rilke R. M. Briefe und Tagebücher aus der Frühzeit: 1899 bis 1902 / Hrsg. von R. Sieber-Rilke und C. Sieber. Leipzig, 1931. S. 403–404).