Страница 18 из 25
Ригель чувствовал, что народ Великих пещер охватило буйное ликование. Об остальном он обещал рассказать несколько позже. Самое главное, что он вернулся вместе с Тки из глубин планеты, оттуда, где находится "большая вещь", которая его так взволновала, что он сразу же бросился на поиски землян и их летающего корабля.
После слов о землянах теневики стали вести себя несколько неуверенно. Если не считать Тки, то они в целом недоверчиво отнеслись к присутствию женщины и мужчины, пришедших к ним из Света, которого они больше всего боялись. От старшего поколения теневиков исходило излучение боязни и даже осуждения пришельцев. Абсолютно четко это улавливал один Ригель, но и Лоэнгрин прошептал Доминик:
- Вы чувствуете, доктор? Они явно настроены против нас...
- Этого-то я как раз и опасаюсь. Однако не думаю, что мы должны их бояться. Они, конечно, примитивны, но не совсем варвары, и нуждаются, скорее, в нашей помощи, чем в каких-либо поучениях и указаниях.
Все это не слишком убедило Лоэнгрина, и он решил не терять бдительности. Он был в гораздо меньшей степени идеалистом, чем Доминик, к тому же, изучив земную историю и историю некоторых известных рас в галактике, он считал, что в гуманоидных существах навсегда сохраняется некая воинственная жилка.
Впрочем, у жителей озерного селения она пока не проявлялась.
Ригель спешил показать землянам "эту вещь", и, следуя за Тки, они отправились к галереям, за которыми эта штука располагалась.
Доминик ахала от восхищения. Действительно, окружающее впечатляло. Воды больше не было, а шла анфилада природных гротов и галерей, их связывающих. Галереи были в ряде случаев довольно узкими, а кое-где приходилось ползти по краю пропасти. В некоторых местах им пришлось преодолевать бездны по изъеденным коррозией каменным мостикам, а иногда пробираться поблизости от жерл вулканов, внутри которых полыхали отсветы адского огня. Однажды, приблизившись к такому жерлу, они явственно ощутили светобоязнь маленького теневика. Он весь съеживался, замирал, с трудом решаясь продвигаться дальше. Прижимаясь к скалам, он вздрагивал каждый раз, когда на его тело падал отблеск огня.
Доминик и Ригель делали все от них зависящее, чтобы прикрывать его от этих бликов, но ребенок все равно страдал.
- Послушайте, - сказала Доминик, - мы ведь ещё достаточно далеко от этих кратеров, что же будет с малышом, когда мы вплотную приблизимся к ним?..
- Ребенок просто умрет, - с болью в голосе ответил Лоэнгрин, - нужно прикрывать и защищать его от света...
Доминик бросила на него благодарный взгляд. Она прекрасно знала, что этот детина способен, если понадобится, пожертвовать собой ради ребенка.
Как выяснилось, первый поход Ригеля прошел без приключений. На них с Тки не напало ни одно из пещерных животных. Теперь тоже все шло вроде бы спокойно в этом отношении. Иногда их предупреждали инстинкт и чувствительность Тки, и они видели лишь какие-то уродливые тени, далекие, но достаточно страшные.
- Будем надеяться, что и на сей раз нам удастся избежать встречи с представителями местной фауны...
Путь был довольно сложный, и прошлый опыт Ригеля не слишком им помогал. Но Тки, к счастью, ни разу не ошибся и вел их очень точно. Они подходили...
- Мы подходить... - прошептал Ригель.
И вот они вошли в обширный грот. В нем царил какой-то слабый бледный полумрак - результат отражения солнечного света от стен. Зажигать фонари земляне не смели, чтобы не травмировать Тки.
- Вот она... каменная штука...
Доминик и Лоэнгрин приблизились. Ригель прижал к себе Тки, давая землянам возможность все же зажечь фонари. Доктор Фло и её спутник взглянули...
В скалистой стене пещеры виднелось что-то явно ископаемое. Возможно, "это" было там замурованным многие века, дожидаясь их появления. Но "это" было не животного и не растительного происхождения и скорее напоминало эволюцию минерала в минерал, происходящую путем трасмутации, подобной той, что происходит в недрах планеты. Потом некие конвульсивные движения планетной коры и сотрясение её, связанные с относительно недавними катаклизмами на Ксюле, частично обнажили эту вещь, расширив её каменное гнездо, хотя теневики, совершенно не знакомые с понятием времени считали, что "вещь" существовала здесь всегда.
В удобном углублении, создаваемом крепчайшим перекрытием из материала, напоминающего янтарь, находился этот объект, длиной около двадцати метров. Теперь он буквально выпирал из своего гнезда и хорошо был виден сбоку.
Всю его поверхность покрывала платина, неоспоримо свидетельствующая о том, что это очень древнее произведение рук человеческих и использованы здесь довольно высокие технологии.
- Ригель... - сказала Доминик, - да ведь это же вагон! А?!..
Могучий ксюлианин молча смотрел на вагон, являющийся призрачным напоминанием о его исчезнувшей цивилизации. А Лоэнгрин тем временем с любопытством касался пальцами этого удивительного "ископаемого", свидетельствовавшего о существовании на Ксюле развитой цивилизации тысячелетия назад.
Земляне воочию наблюдали теперь то, чего не видели ещё никогда на открытых ими планетах. А может быть, такое вообще являлось единственным феноменом во всей галактике.
Ископаемый вагон метрополитена...
Доминик и Лоэнгрин в едином порыве пожали руку Ригелю, тысячелетнему Ригелю, живому отражению эпохи, исчезнувшей в нескончаемом потоке пространства - времени. Этим они как бы оказывали свою поддержку ксюлианину, молча оплакивающему свой исчезнувший мир.
Очнувшись, Ригель поблагодарил их на своем примитивном языке за это чисто человеческое сочувствие. Потом, запинаясь, проговорил:
- Теперь... нужно думать... других... Эти исчезать... мертвые... Теневики живые...
Он ещё теснее прижал к себе Тки. Ребенок, воспринимавший Ригеля как бога, чувствовал, что люди, прибывшие из Света, глубоко взволнованы тем, что пытается им объяснить ксюлианин, и его алебастровое тело мелко дрожало.
- Он... как и другие... - продолжал бормотать Ригель, - не надо жить в пещера... Свет...
- Да, Ригель, ты прав, нужно менять путь развития расы. Вывести их из пещер, вылечить кожу и вернуть зрение, - подтвердил Лоэнгрин.
- Обязательно вернуть зрение! - почти торжественно поддержала его Доминик.
- Дать... видеть... Возможно? - прерывающимся хриплым голосом переспросил Ригель.
- Да, - убежденно проговорила доктор Фло. - Вырождаясь, они потеряли зрение, но человеку нужен свет, и мы попытаемся исправить эту тысячелетнюю ошибку природы. Теневики имеют право на жизнь под солнцем. Они должны выбраться из той тюрьмы, в которой оказалась их раса. Они обязательно обретут зрение. Я останусь на Ксюле столько, сколько будет нужно, а мои товарищи не станут мне препятствовать. Так ведь, Лоэнгрин?
- Я готов потратить остаток своей жизни на то, чтобы вернуть свет теневикам, - глухо пробормотал саксонец.
Ригель прямо зарычал от радости:
- Вы приходить... Мы сказать теневикам... Идемте!..
Вскоре они возвратились к озерной деревне. Ригель обратился к теневикам с речью, в которой пытался объяснить, что земляне готовятся совершить для них нечто хорошее и доброе. Он пламенно говорил, что теневиков вылечат от светобоязни и слепоты, что они смогут своими глазами увидеть все, окружающее их.
Теневики молчали.
Они, конечно, многого не поняли, это было ясно видно. Свет был всегда для них врагом. Он доставлял им боль и потому они предпочитали сумрак и вовсе не думали о зрении.
Ригель же, как и всякий человек, охваченный какой-то потрясшей его идеей, говорил и говорил без конца, совершенно забыв, что его слушатели не помнят многих слов, что они давным-давно опустились до примитивного уровня...
Поэтому его вдохновение их не заражало.
Доминик с жалостью внимательно следила за этой сценой, за Ригелем, высоким и крепким красавцем, расписывающим с вдохновением художника красоты и прелести Света.