Страница 13 из 14
– Медицинские заключения… – повторил я и надавил ладонью на крышку стола. – Согласен. Рыбачить так рыбачить. Но прежде наведи справки – может быть, кто-то занимался таким анализом?
– Есть, – сказал Фарид. – И еще: шестнадцатый пункт. Голубка. И семнадцатый. Земля. По-моему, есть некоторое…
– Действуй, Фарид, – прервал я его. – Я же сказал: самостоятельная разработка собственных версий. И все – Драгану. По зернышку, по веточке… Валентин, фиксируй конкретные мероприятия.
Всегда, при каждом расследовании, наступал у нас такой период, когда дело доходило до вполне определенных действий. Под ногами ощущалась уже довольно твердая почва, и нужно было как можно быстрее шагать и шагать по ней – к цели. Если бы еще эта цель внезапно не ускользала, как случалось порой…
Мы все утрясли, мы все обсудили и согласовали, и разложили по полочкам. Нет, не все, конечно, а только то, что удалось предусмотреть. А ведь вполне могло быть и так, что истина притаилась в совсем другой стороне. Но, во всяком случае, начало было положено.
Экран погас, парни ринулись в бой, и мне тоже следовало поспешить на Журавлиную Стаю. Валентин выяснил, что нуль-переброска на эту планету в созвездии Льва производится в семь ноль-ноль.
Было уже начало шестого, на крыше пробовали голос дирлилинки, и я решил, что пришло время побеспокоить Кондора. Тем более, я знал, что он, конечно же, ждет, когда мы хоть чем-нибудь разродимся. Таков был наш Кондор – не в его стиле было подгонять или постоянно напоминать. Зачем дергать лишний раз, если дергает само случившееся?…
Кондор выслушал меня, не перебивая, а, выслушав, коротко сказал:
– Действуй, Лео.
Я видел, что он озабочен еще чем-то – таких групп, как наша, была у господина Суассара без малого дюжина, и занимались они отнюдь не расследованием карманных краж.
Кондор провел ладонью по широкому, с небольшими залысинами лбу, словно стирая невидимый пот.
– Подключать кого-нибудь?
– Нет, господин Суассар, пока не надо.
– О возможности нового оружия думали?
– Да.
– И что решили?
Я неопределенно развел руками.
– Ясно. Кто займется Махачем?
– Доллинт.
– Хорошо. Докладывай по необходимости. – Кондор опять провел ладонью по лбу. – На Парящем Орле серьезно заворошились…
Я вспомнил вчерашний трезвон у него в кабинете, срочный вызов по линии ноль-ноль и сочувственно кивнул. Жизнь бурлила и клокотала.
– Все, вперед! Удачи, Лео.
– Спасибо. И вам, господин Суассар.
Я в последний раз прошелся по кабинету, мысленно проверяя, не упустил ли что-нибудь. Нет, все, кажется, в порядке. Хотя все ли в порядке – покажет будущее.
– Я поехал, Валентин. Пожелай счастливого пути. И не забудь передать мой допуск на Журавлиную Стаю.
– Счастливого пути, Леонардо-Валентин, – сказан биокомп. – Насчет допуска не беспокойся. Между прочим, в третьей декаде вероятность дождей в сорок первом округе и, в частности, в Мериде-Гвадиане – семьдесят семь процентов. Так что не промокни.
Славия спала тихо, все так же свернувшись клубком, словно и во сне защищалась от кого-то, словно старалась отгородиться от какой-то угрозы. Впрочем, все это были мои собственные, ни на чем не основанные домыслы. Я не стал будить ее – зачем? – и оставил записку: «Я на Журавлиной. Вернусь завтра-послезавтра. Целую». Сунул в карман легкой куртки чистый вок-диск для записи возможных показаний, прихватил расческу и пакетик «сосалок» и пустился в путь по маршруту Кремс, Соколиная – Мерида-Гвадиана, Журавлиная Стая. В путь, протяженностью, если не ошибаюсь, в три десятка с лишним парсеков.
По улицам ползали огромные коробки поливалок. Мощные водяные струи с веселым шумом смывали пыль с мостовой и, превращаясь в быстрые ручьи, вприпрыжку неслись вдоль тротуаров. Небеса были выспавшимися, умытыми и безмятежными, вдоль пляжа, у кромки воды, бегали трусцой пенсионеры. В свежем воздухе витал аромат цветов – так всегда пахло в Кремсе уходящее лето. По Дунаю неспешно плыл широкий бревенчатый плот, и посредине плота, возле будки, застыли две женщины в купальниках, подняв вверх руки. Заряжались вместо завтрака питательной энергией космоса. Все шло своим чередом…
Транспорта было пока немного, и я без помех пересек центральный район, выехал на широкий проспект и погнал свой «валет» прямо навстречу восходящему солнцу. Пробежали мимо пригородные коттеджи, окруженные садами, проспект незаметно перетек в шоссе, и по обеим сторонам дороги потянулись удивительно красивые красновато-желтые рощи пламеналий. Где-то к концу октября, после первых коротких дождей, должны были появиться в этих рощах толстенькие красноголовые соколята – вкуснейшие в жареном виде грибы, особенно хорошие под темным книттельфельдским соусом.
Движение стало чуть более оживленным, навстречу мне летели юркие «валеты», приземистые, похожие на сплюснутые змеиные головы «рамсинги» и роскошные, но немного неуклюжие «островитяне» – это стекалось в Кремс к началу рабочего дня население окрестных городков, где жизнь была подешевле, чем в столице. Мой «валет» нырнул в низину, взобрался на пологий холм, и справа, за деревьями, я увидел темный купол нуль-порта. Он всегда напоминал мне какой-то древний земной храм с объемки в давней детской книжке.
Притормозив на повороте, я свернул к этому куполу, перевернутой чашей вздымающемуся над равниной, и опять, в который раз, восхитился его грандиозностью. Чем ближе я подъезжал к нему, тем яснее становилось, что размерами он не уступает целой горе. А ведь этот защитный купол был только наружной, надземной частью уходящего в глубину сложнейшего технического сооружения, позволяющего любому желающему буквально несколькими шагами добираться до далеких планет. С помощью великого Колдуна земляне сумели вылезти из своего перенаселенного скромного домика в окрестностях звезды Солнце и действительно стали жителями Вселенной… ну, не Вселенной, но – Галактики.
Временами, когда я, глядя на звезды, размышлял об этом на своем балконе, у меня просто дух захватывало от осознания головокружительной огромности космических расстояний. От осознания того, что если вдруг в один далеко не прекрасный день разладятся или и вовсе исчезнут наши нуль-трассы, мы никогда больше не сможем добраться друг до друга. В сущности, вся наша Ассоциация держалась только на нуль-трассах. Исчезни они – и все мы окажемся затерянными в космической беспредельности, и навсегда разорвутся наши связи, и каждый обитаемый мир останется в вечном одиночестве.
Это невозможно? Но если верно древнее изречение: «Бог дал, бог и взял»?…
Я остановил авто на площади перед закрывшим небо куполом и вышел. Вдоль нуль-порта протянулась редкая цепочка машин. В последний раз взглянув на небо, я зашагал к широким дверям, ведущим в другие миры.
Внутри нуль-порта было прохладно и немноголюдно. Я миновал светящиеся указатели и, пройдя наклонным спиралеобразным коридором, вошел в круглый зал для пассажиров, направляющихся на Журавлиную Стаю. Набрал заказ на пульте системы обслуживания, вставил в прорезь приемника служебную кредитную карточку – вояж за счет Унипола, – дождался тройного короткого сигнала и получил свою карточку обратно.
Табло показывало шесть тридцать восемь. Я сел в одно из кресел, полукольцом расставленных вдоль стен, и осмотрелся. Кроме меня, в путешествие на Журавлиную Стаю собиралось еще пять человек. Двое мужчин в строгих костюмах – судя по всему, то ли коммивояжеры, то ли коммерсанты. Молодая женщина с маленькой девочкой, болтающей ногами в кресле и жующей хрустелки. Поджарый старик в пестрых шортах и клетчатой майке, играющий сам с собой в «ково-ково» на раздвижной доске с мигающими имитаторами. Нуль-переход был весьма и весьма дорогим удовольствием, да и не столь часто у рядового жителя той же Соколиной вдруг возникало желание нанести визит на Чайку или Гаруду. Зачем? Хорошо отдохнуть, имея средства, можно и не покидая родную планету. Разве что из любопытства, из тяги к переменам, к разнообразию впечатлений, есть ведь такая категория людей – туристов по своей натуре. Но таких было не слишком много. Преобладающую долю передвижений по нуль-трассам (приходилось мне заниматься и подобной статистикой) составляли деловые визиты, а также путешествия, вызванные некоторыми личными обстоятельствами. Среди них главенствующую роль играло оформление наследства и, как ни печально, вопросы, связанные с уголовными делами. Частенько нуль-трассами пользовались или пытались пользоваться люди, не ладящие с законом. У меня, как представителя Унипола, не возникало проблем с передвижением, а вот другие пассажиры и их багаж подвергались тщательному контролю. Отдельные группировки раз за разом пытались склонить Совет Ассоциации к отмене этого контроля, ущемляющего права личности, но Совет на это не шел. И, по-моему, очень правильно делал.