Страница 15 из 25
Я спорил сам с собой, в то время как Рене, совершенно обезумев, бегал из комнаты в комнату.
С этим нужно было кончать! Мой дорогой Рене! Могу ли я, твой лучший друг, причинить тебе хоть малейшее зло?! Да ещё по собственной воле?
И все же я сделал это, спровоцировав вокруг тебя этот ужасный феномен... Тогда, решив покончить со всем этим, я излился сильнейшим электрифицированным дождем...
Затем прибыли Робэн Мюска и доктор Стив, а с ними и все прочие. Рене рассказал им, что произошло... Надо заметить, что многое в его рассказе противоречило моему пониманию событий...
И вот теперь они с Мартиной решили бежать...
Мне не составляло труда следовать за ними...
В клинике доктора Стива было совсем другое дело. Даже если бы я захотел вызвать новую грозу, мне это не удалось бы, во всяком случае, она была бы совершенно не эффективной, ибо доктор Стив поставил довольно простую, но надежную систему изоляции. Для меня было опасно соприкасаться с громоотводом или стенами.
Я чувствовал, что в них таится ловушка. Мне кажется, что все мое огромное существо могло бы странным образом поместиться на кончике иглы, а гигантские размеры мгновенно превратились бы в бесконечно малые... Не знаю почему, но это меня пугало.
Необходимо было строго себя контролировать. Слишком поздно я спохватился, что разрушил все свои портреты.
В Интерплане был фильм-расследование, в котором снято место, где все произошло, и есть портреты участников. Я попытался туда проникнуть. Но в моем присутствии часть фильма, где было нужное изображение, просто расплавилась.
Я знаю, что существует ещё один мой портрет. Но в этом случае я должен быть крайне осторожен. Я уже и так совершил ряд неуклюжих попыток добраться до него, но только заставил страдать Рене.
Теперь я мало-помалу регулирую свою мощь и действую осторожно. Не имея возможности устроить грозу в клинике доктора Стива, которая является настоящей антигрозовой крепостью, я все же могу приблизиться к Рене, ведь мой портрет находится у него на груди.
Я использовал это изображение, созданию которого я обязан молнии. Он понял, но страшно дрожал, хотя я ему на этот раз не доставил ни малейшей боли, а просто пытался оживить свой портрет.
Он все прочел по моим губам, вернее, по движению губ моего портрета на своей груди... И страшно испугался того, что я у него просил...
Потом он напугал и Мартину. Страх объединил их.
И они бежали!
Теперь они добрались до Венеры. Впрочем, большого труда это не составляло. Ведь Рене работал переводчиком в Межпланетной транспортной компании, так что пару билетов на ближайший звездолет Земля - Венера он получил с ходу. Действия свои они скрупулезно просчитали ещё в клинике. А их отсутствие там заметили только много часов спустя. В это время они уже находились далеко от Земли.
Я прекрасно понимал, что никаких научных изысканий доктора Стива они не страшатся, да и полицейская проницательность Робэна Мюска их не волновала...
Это меня, меня они боялись...
Прежде я был довольно неуклюжим, так вот я и сейчас почти такой. Конечно, когда я преуспел в энергетическом проникновении в чужие мысли, действия мои стали более рациональными. Но я чувствую, что между мной и живыми людьми существует пропасть. Конечно, я тоже живой, я мыслю и существую, но несколько иначе.
Значит, я совершенно ясно должен дать понять Рене, что мне от него требуется. В конечном итоге я хочу обрести самого себя, вернувшись в прежнюю форму. Но поскольку я не могу сделать это сам, то нуждаюсь в помощи. Все свои портреты я уничтожил по собственной неловкости, и теперь остался только тот, который носит на груди Рене. Но он в ужасе от того, что я хочу использовать его тело как трамплин...
Я дал ему в конце концов понять, что если это невозможно, то я заберу к себе Мартину. Просто я не могу существовать без нее, и все! Но поскольку мы теперь принадлежим к разным природам, то или я стану, как был, человеком, или Мартина должна стать такой, как я... Каким образом? Этого я ещё пока не знаю... Но скорее всего, я сосредоточусь, соберу всю свою энергию и попытаюсь расщепить её, чтобы она стала такой же, как я... А потом в космических просторах мы обретем свое счастье...
Эта мысль, которую я старался передать Рене, просто привела его в ужас. И кто испугался - Рене! Мой лучший друг! Рене, которому я доверял во всем, не согласился со мной! Он боится отдать мне свою плоть, чтобы я смог вернуться в прежний мир... А ещё больше он испугался, когда я высказал свои планы в отношении Мартины! Но ведь я хочу, чтобы она стала легкой и воздушной, как я...
Нет, Рене меня больше не понимает!
Едва я передал свое послание, как он опрометью бросился к Мартине. Я проник в их мысли, они оба меня страшатся. При мне они и выработали свой план побега, изучили расписание звездолетов, чтобы как можно скорее добраться до Венеры...
Мне не хотелось покидать их. Они оба нужны мне. И Рене из-за моего портрета, и Мартина, чтобы превратить её в энергию.
Впрочем, в тот момент я вовсе не собирался их ещё больше пугать, но потом, на борту звездолета, мне захотелось подать знак о своем присутствии. И я стал воздействовать на бортовые приборы, на электроосвещение... Рене сразу же побелел как полотно, а с Мартиной чуть не сделалось дурно...
На борту звездолета поднялась паника. Командир объявил тревогу, забегал экипаж... Я прекрасно видел, что техники ничего не понимают в тех разнообразных коротких замыканиях, которые я устроил, сам того не желая...
Да. Пока я ещё не могу полностью себя контролировать, так что момент решающего эксперимента ещё не наступил...
Мартина и Рене как будто все поняли, но членам экипажа ничего не сообщили. Они, конечно, догадывались, почему вдруг разом замигали и стали перегорать лампочки, почему вдруг взбесились некоторые приборы... Но тем не менее секрет они сохранили...
И вот теперь беглецы на Венере. Они постарались как можно скорее высадиться в этом городе-грибе, который окружал космодром, и сразу окунулись в тропическую жару, царящую на этой планете - сестре Земли... В городе они не остались, а под каким-то предлогом получили электроавто, несмотря на то, что их отговаривали от поездки в отдаленные районы планеты, как они собирались сделать.
На Венере ещё множество неисследованных или недостаточно исследованных районов... Климат, флора и фауна напоминают земные в доисторический период. Часто случалось, что пионеры, поисковики и туристы гибли в этих районах, особенно там, где тянулись бесконечные болота.
Так что правильно их отговаривали, но они ничего не хотели слушать, что-то плели о срочных исследованиях и вообще несли полную чушь...
Наконец отбыли... и я за ними следом...
Я не хочу покидать их, не хочу упускать их из виду. Но делать сейчас что-либо в отношении них тоже не буду...
Случай на звездолете заставил меня серьезно задуматься.
Я - силен, очень силен... Даже слишком силен... Мне необходимо как-то дисциплинировать себя... тщательно отрегулировать силу своего воздействия... Только тогда я или попытаюсь реинкарнироваться, используя тело Рене, на котором находится мое единственное изображение, или впитаю Мартину в себя...
Сейчас я плыву в венерианских тучах и безотрывно преследую их...
Глава 2
Электромобиль мчался по пустынной дороге. Мартина смотрела на гигантские деревья, которых постепенно становились все меньше и меньше.
- Приближаются болота...
Рене поднял голову. Он очень аккуратно и старательно вел машину от самого венерианского космодрома. В принципе они собирались добраться до селения пионеров, находящегося в нескольких тысячах километров от основного города-базы, где первопроходцы корчевали деревья и обрабатывали площадки у отрогов гор Тмекс'кс, названных так на языке аборигенов, с которыми пионеры установили первые контакты на Венере.
Мартина и Рене считали, что в этом заброшенном дальнем поселении будут в безопасности. По сути дела это было даже не селение, а просто лагерь, ещё очень скромно оборудованный, несмотря на то, что туда были доставлены с космодрома предварительно изготовленные конструкции. Однако сообщение с центром было сильно затруднено, так что колонисты жили практически в условиях, не слишком отличающихся от тех, в которых жило местное население. Оно тоже называлось тмекс'ксами, было примитивно, но не враждебно, и равнодушно восприняло прибытие марсиан и землян пятью или шестью годами раньше.