Страница 3 из 3
- Холодно, - доносится из палатки. И снова, как дружное опереточное трио, мы выдергиваем телогрейки из-под мешков. Они так же дружно летят в палатку. В палатке еще пошуршало и стало тихо. Мы улеглись на землю.
- Ребята, а вы мне завтра поможете? - сонным голосом спрашивает Люся.
Мы делаем вид, что спим. Наверное, она не слышала, что завтра нам позарез надо в маршрут.
Конечно, на следующий день мы не пошли ни в какой маршрут. С самого утра мы почувствовали себя безгласными подданными нашей принцессы, дощечка, воткнутая у костра, напоминала об этом. Идем делать геоботанический разрез. На секретном совещании мы пришли к выводу, что глупо и непорядочно лишать человека "железного" диплома из-за пары маршрутных дней. Их мы наверстаем.
Мы пересекаем долину Ионивеем и через определенные интервалы "берем квадраты". На этих квадратах Люся отбирает травку и ягель, меряет мощность дернового слоя, даже считает число кочек на квадратном метре. Через несколько часов, у нас уже появилась специализация: я считаю кочки, Леха "прислуга за все", Миша Борода - главный пахарь.
На долю принцессы остается общее руководство. - Так, Борода, давай эту травку сюда. - Шеф, как там ведут себя кочки? - Лексей, точи карандаш. Давненько мы не работали с таким азартом. На обратном пути мы позволяем себе покопаться в своем южноамериканском любимце.
- Как думает Люся, в каком царстве было сделало это чудо техники? спросил между делом Леха.
- В Англии, - незамедлительно следует ответ. - Ладно, Борода, мы прощаем тебе принцессу, - говорим мы вечером, когда остаемся одни. - Мы даже благословим ваш брак. - Бросьте вы, хватит!
- А что это ты, рыжий, мнешься? Даже краснеешь?
- Мне неловко говорить об этом, но, знаете, Люся просила помочь ей сделать еще пару разрезов километров за десять-пятнадцать отсюда. И снова сидим у костра. Светло и тихо. - Это не вертолет? - вдруг, прислушиваясь, спрашивает Люся. Мы слушаем. Похоже, что где-то гудит огромный шмель.
- Нет. Вертолет не так. Па-па-па-па! - изображает Леха, как должен, по его мнению, шуметь вертолет.
Мишка молчит. Он все время молчит при Люсе. Уж не влюбился ли он на самом деле? Вроде бы непохоже. Мишка - железный малый. Его призвание геология. Впрочем, возможно, и стоит полюбить такую девушку, как Люся.
Та знакомая птаха, что прилетает к нам каждый вечер, вдруг разражается в глубине своего куста отчаянной веселой трелью. Люся берет камень и швыряет его в куст. Птица умолкает, а Люся продолжает слушать далекий гул мотора. Может быть, она снова ждет этих пилотов, покоренных комплексом очарования и ледяной вежливости? Только мне не нравится, когда кидают камнями в знакомых птах.
- Миша, а почему тебя зовут Борода-Всегда-В-Маршруте? - вдруг спрашивает Люся. - Под Джека Лондона работаете? Время-Не-Ждет, Борода-В-Марш-руте.
- Это они, - кивает на нас смущенный Мишка. - Скучно быть все время в маршруте... Одичать ведь можно.
- Скучно, когда неинтересно. А для Мишки геология главное, - выступаю я на его защиту.
Люся сидит, зябко закутавшись в исполосованную "молниями" куртку, и думает, очевидно, о чем-то своем, очень далеком. Может быть, она сейчас на университетской набережной, среди модно одетых остроумных ребят.
- Можно ведь быть доктором наук и быть дикарем в музыке, дикарем в других науках. Так оно и бывает, - говорит Люся.
- Азарт нужен, - говорит тихо Леха. - Если у тебя есть азарт вообще, а не одна страсть к своей науке, дикарем не будешь.
- Наш век - век специализаций. Кандидат наук по гайкам, кандидат по шайбам и кандидат по болтам, на которые надевают эти гайки и шайбы. Наукой гореть сейчас не стоит, потому что, ей-богу, вы, ребята, не решите, в чем ваше призвание - в гайках или шайбах. - В технике.
Чем-то странным веет сегодня от принцессы. Или я к ней придираюсь?
- А ваш вельбот что: шхуна или корвет? - вдруг спрашивает принцесса. Я немного теряюсь.
- Шхуна! Корвет - корабль военный. - Шхуна! Знаете, кто вы? Хотите, я всех троих
посвящу в сан рыцарей тундры?
Люся снимает с Мишкиного пояса финку и по очереди стукает нас по плечу. Она стоит на коленях в узких брюках и свитере. Я замечаю, что у Люськи очень-очень тонкая талия. Мы с Лехой отводим глаза в сторону. Мишка смотрит ей в лицо.
- Ребята, - делает она неожиданный переход, - так вы сделаете мне два разреза вверх по течению?
- Давай я один их сделаю, - обращается ко мне Мишка. - За пару дней управлюсь, а вы пока в маршрут.
Но у нас нет двухдневных маршрутов. Мишка - мой друг, но в то же время я ведь начальник отряда.
- Ладно, старик. Сделаем все втроем. Только потом... Сам понимаешь.
- Ой, спасибо! - хлопает Люська в ладоши. - Значит, так: два разреза. Седьмой и пятнадцатый километры от устья. Как делать, вы уже знаете. А я этим временем займусь описанием прибрежной.
- Зачем спешка-гонка? - спрашивает Леха. - Пойдем с нами.
"Набери побольше материала для своего "железного" диплома", - говорит Мишка всем своим видом.
- В Москву очень хочется, - смеется Люська. - Я забыла сказать вам, что эти летчики обещали залететь за мной через пару дней. Так вот почему она слушала вертолет!
- Брось ты, Люся, этот вертолет, - говорю я. - Вертолеты будут. Но такой тундры, такого августа больше не будет. И таких подданных у тебя, принцесса, не будет. Люся серьезно слушает.
Мы уходим чуть свет. Позавтракаем на месте. Люся еще спит. Мишка немного замешкался. Он нагоняет нас, как лось, перемахивая через кочки. В рюкзаках непривычное ботаническое снаряжение. Молчит Леха, молчу я, только Мишка весело посвистывает.
...Мы устали, как упряжные собаки. То ли работа непривычна, то ли просто ее много. Рвем травку - это тебе на диплом, Люся! Считаем-пересчитываем кочки - это за то, что у Мишки, кажется, закружилась голова. Считаем шаги - это за то, что встретилась тебе девушка, так же, как и ты, понимающая романтику. Что ж, поработаем!
Теплый воздух, запах нагретой травы идет от кочек. Долина реки благодатным, устланным разной растительностью ложем убегает на юг к горам. И сами эти привычные чукотские горы сегодня как бы покачиваются, приплясывают в воздушном мареве, радуясь жизни. Благостно и неторопливо катится по небу неяркое августовское солнце. Оно, как добрый неназойливый друг, греет, но не мешает. И мы под этим солнцем-приятелем, как три букашки-работяги, бродим, согнув спины, собираем земную травку.
Мы сделали все как надо. В рюкзаках приятная трудовая тяжесть. Оказывается, когда сделано даже чужое дело, все равно приятно. В чьем-то дипломе, в чьей-то науке будет доля и твоего труда. Долой узость специализации!
У палатки тихо. Наверное, наша принцесса работает на берегу.
- Трудяга, - говорит Леха и... замолкает. Мы смотрим туда же, куда и он. В центре выжженной костром площадки, на расщепленной палке стоит дощечка, на которой Лехиной рукой выведено: "Берег принцессы Люськи". В щели палки торчит записка. Мишка быстро берет ее, потом протягивает нам. "Рыцари тундры, - читаем мы. - К сожалению, вертолет прилетел на день раньше. Он идет прямо в Провидения. Для меня это очень удобно. Диплом не диссертация, напишу без этих разрезов. А может быть, вы привезете их в Москву? Пока. Принцесса Люська".
Я смотрю на Мишку. Он берет рюкзак за уголки и медленно вытряхивает гербарий прямо на землю. Он молчит. Леха рывком опустошает свой рюкзак, подходит к дощечке, заносит сапог, и "Берег принцессы Люськи" летит в сторону.
- Зря ты, Леха, - спокойным голосом говорит Борода, - на свете Люсек тыщи. Есть и другие. - И крепко втыкает дощечку на место.
Птаха в кустике вдруг тихонько пискает и взлетает на самую верхушку. Она качается на тонкой веточке и косит на нас черным блестящим глазом. У птахи желтая грудь и невзрачные серые крылья.
- Это что, канарейка? - спрашивает Леха. Мы молчим.