Добро с кулаками

– Вот, полюбуйся-ка, отчество перепутали, – с небольшой досадой, проговорил Круговой Олегу, – ну и пусть, поздно исправлять, так и быть, до пяти побуду Николаевичем.

– Да подумаешь, тоже мне горе, главное посмотрим, как рты у них открыты после пяти будут, – подбодрил профессора Олег.

Поднялись к директору. На этот раз ждать не пришлось, и секретарша слегка покраснев, едва увидев Олега, почти сразу проводила друзей к Овечкину.

– Здравствуйте Юрий Федорович, а вот и мой помощник, позвольте представить, Олег Викторович Хоботов, весьма сообразительный молодой человек, – отрекомендовал Олега профессор.

Овечкин изучающее оглядел Олега, и вроде бы остался доволен, по крайней мере, так показалось самому Олегу. Профессор, присев рядом с директором, принялся изучать какие-то записи, Олег же всё это время катал катышек грязи пальцами рук. Прошло около полчаса и вот, наконец-то все трое направились в конференц-зал, изучать обстановку. Конференц-зал был действительно потрясающим, всюду был виден дорогой и главное свежий ремонт, мягкие удобные сиденья, как в кинотеатрах располагались сверху вниз ряд за рядом, всего рядов Олег насчитал тридцать. Последний ряд почти упирался в основание сцены, на которой слева располагался длинный, метров пять, стол, правее которого стояла трибуна для выступающего, позади трибуны в правую сторону почти до боковой стены за занавесом находился большой экран, для просмотра видео и слайдов. Всё было выполнено в тёмно-синих тонах, кроме, пожалуй, мягкой дорожки и потолка, всюду висели светильники и люстры, а в боковом проходе расположилась небольшая кабинка с видеопроектором и слайдоскопом. Во всех четырёх углах вертикально, в человеческий рост, стояли современные аудиоколонки. Смело можно было бы заявить, что данный конференц-зал просто наглухо бил многие провинциальные кинотеатры, да что там провинциальные, и столичным было чему поучиться у вышеупомянутого зала. Кстати, справедливости ради стоит отметить, что всем своим великолепием конференц-зал был обязан именно своему смекалистому директору, который и заговорил первым после минутной паузы.

– Итак, коллеги, вы тут осматривайтесь, зал полностью в вашем распоряжении, я же отлучусь ненадолго. Сами понимаете, дела. – Откланявшись Овечкин покинул наших друзей.

– Вот так залы у них, здесь бы кино крутить, хороший заработок был бы, – только и сказал Олег и принялся прогуливаться по залу, заглядывая то туда, то сюда.

Профессор же первым делом вошёл на сцену и принялся примеряться то за столом, то за трибуной, оборачиваясь на экран и смотря, как удобней всего будет показывать на нём своё открытие лазерной указкой. Должны были ещё принести обыкновенную доску с мелом, но пока что её не было.

Неожиданно в двери располагавшиеся на верху зала заглянули две молоденькие девчушки.

– Здравствуйте, а это вы сегодня тут будете какое-то открытие презентовать? – Застенчиво хихикая, спросила первая, та что посимпатичней и понаглей.

Профессор находился внизу на сцене, и ему почти не было слышно и видно студенток-аспиранток, зато Олег в этот самый момент разглядывал кабинку с видеопроектором находившуюся наверху недалеко от дверей.

– Точно так, мы, хотя главным образом вот он, – улыбаясь ответил Олег показывая пальцем в сторону профессора, – я сегодня не в голосе, простыл, видите ли. Я за тем столом буду сидеть и подсказывать коллеге в случае чего. Все эти симпозиумы так утомляют, хочется простого уюта. Вот к примеру, вечером после доклада могу за чашечкой кофе ответить на все интересующие вопросы. Как вы на это смотрите?

– Посмотрим, посмотрим, мы с подругой обязательно придём в пять часов. Очень интересно своими глазами увидеть какое-нибудь открытие, – лукаво улыбаясь, ответила первая, вторая же явно стесняясь, потянула свою более смелую подругу за рукав и девушки весело перешёптываясь, скрылись за дверью.

Через какое-то время, немного проголодавшись оба отправились в замечательную столовую, которая была похожа скорее на ресторан, где на двести рублей объелись так, что вставать из-за стола было тяжело и лениво. Наступил обед, и Олег направился за слайдами, а профессор направился к директору знакомиться со своими коллегами. На этот раз слайды были готовы и аккуратно упакованы, и рассчитавшись Олег быстро вернулся в институт где и провёл время, оставшееся до начала выступления в приёмной директора, мило беседуя с секретаршей. Около половины пятого из кабинета директора вышла процессия из пяти человек, среди которых был и Круговой который кивком показал Олегу следовать за ними, и все дружно направились в конференц-зал. Роль ведущего симпозиума взял на себя сам Овечкин, который расположил вошедших за столом на сцене, посадив Олега в самый край стола. На столе была накрыта праздничная скатерть, за каждым местом находились небольшой ноутбук, бутылка с минеральной водой и небольшой живой цветочек в тонкой вазе. Сидевшие за столом последователи Ландау и Померанчука должны были конспектировать доклад, а также задавать вопросы. Потихоньку зал стал наполняться. Первыми появились молодые люди из числа студентов и аспирантов, их оказалось около ста человек, и расположились они в основном на верхних рядах, в ожидании начала молодые люди весело перешёптывались. Затем в зал важно проследовали один, за другим светила науки. Здесь можно было лицезреть и Льва Борисовича Карася и Бориса Лазаревича Иоффе, скорее всего и Александра Дмитриевича Долгова, а также много других знаменитых докторов наук, членов-корреспондентов РАН. Всемирно известные учёные ИТЭФ расположились в первых рядах конференц-зала. Наконец часы на руке директора пробили ровно пять и взяв в руки микрофон Овечкин прошёл на центр сцены. Симпозиум начался.

– Приветствую вас, коллеги и благодарю за то, что оставили свои дела и собрались сегодня здесь, дабы послушать доклад-открытие в области астрофизики, учёного из Новосибирска, доктора наук Кругового Владимира Ивановича, любезно приехавшего к нам. Поприветствуем докладчика! – Прогремел директор и показал рукой в сторону профессора, сидевшего с другого края стола, нежели Олег, с того края, что ближе к трибуне. Раздались сначала жидкие, но затем всё более весёлые аплодисменты, к которым присоединился и сам директор. Круговой привстал за столом и раскланялся, аплодисменты затихли, зал ожидал, что будет дальше.

Директор продолжал.

– Прошу вас, дорогой коллега, не стесняйтесь, берите микрофон, трибуна полностью ваша. Начнём поскорее, вся аудитория изнывает от любопытства, – и с этими словами Овечкин протянул микрофон профессору, выходившему из-за стола. Институтский оператор навёл на Владимира Ивановича камеру, стоявшую на треноге в проходе. Другой оператор приготовился запустить слайдоскоп, слайды были заряжены в порядке нумерации в кассету. Владимир Иванович взошёл на трибуну, голова немного закружилась, в глазах потемнело. От волнения пересохло во рту, и Круговой сделал пару глотков минеральной воды, стоявшей тут же.

– Добрый вечер, коллеги, присоединяюсь к словам Юрия Фёдоровича и повторно благодарю вас за оказанную честь. Директор уже представил меня, многие из вас мне так же знакомы заочно, поэтому предлагаю перейти непосредственно к теме симпозиума. Познакомиться лично, я надеюсь, у нас ещё будет время, – начал Круговой свою речь, а про себя отметил что слушатели смотрят на него как-то скучновато.

– Оператор, можно пожалуйста первый слайд, – продолжил профессор и взял в руку лазерную указку. Занавес закрывавший белый экран начал медленно раздвигаться и тут комок подошёл к горлу докладчика. Во втором ряду ближе к трибуне он разглядел того самого противного калеку который приставал давеча к ним на улице. Рядом с калекой вульгарно развалился его спутник по злодейскому ремеслу, тот самый уродец карлик. Правда кое-какие преображения с этой парочкой всё же произошли. Так, например, оба были в элегантных чёрных костюмах, волосы были аккуратно острижены и уложены. У калеки в руках помещалась трость, а карлик нацепил на себя толстые очки в роговой оправе и вертел в руках блокнот с карандашом. Но и в таком имидже Круговой сразу опознал хулиганов, и удивление, смешанное с нехорошим предчувствием закралось в душу. Отчётливо пахнуло серой. Тем временем занавес освободил полностью экран, на который ударил луч света от слайдоскопа намекавший на то, что вот – вот появиться первый слайд. Необходимо было что-то говорить, и профессор большим усилием воли поборол себя и открыл рот. Лучше бы он этого не делал.